OblАнатолий УСОВ

В книгу «Без срока давности» современного

русского поэта Анатолия Усова вошли новые и уже

публиковавшиеся стихи. Они, как всегда, посвяще-

ны женщине, любви. Автор книги – оригинальный

мастер слова, в силах которого не только наполнить

тонким лиризмом личные душевные переживания,

но и отразить в стихотворной форме нравственную

жизненную позицию. Пожалуй, впервые читатель

услышит ироничные нотки, расширяющие наше

представление об амплуа поэта.

 

О т  а в т о р а

С первых шагов мы несем по жизни груз

своих деяний. Благородный поступок и под-

ленький замысел, мелочный расчет и широкий

жест, черствость и бескорыстную щедрость…

За давностью времен ничто не сотрется, ни-

что не забудется, по крайней мере – в твоей соб-

ственной памяти и совести. Я помню, как вела

меня мать первый раз в первый класс, а в порт-

феле с букварем лежала груша, помню взгляд

отца, когда я, оправдываясь, неумело врал, пом-

ню привод в милицию за драку, помню строй -

отрядовцев в Коми, армейских друзей-казахов

и адыга Магомета. Помню всё. Чем-то горжусь,

о чем-то сожалею. Всякое было.

Не забыть и первую любовь. Через мно-

го лет вдруг явится далекий образ, вспомнится

ночной запах сирени, волнующий шепот, не-

умелый поцелуй. Хотя первая на то и первая,

чтобы быть не последней. Далекое часто вспоми-

нается, волнует, вдохновляет пофантазировать

рифмами.

Ничто не имеет срока давности.

Художник

Валерий Сергутин

© Усов А.Д., 2010

© Сергутин В.Н., оформл., илл., 2010

© НОВЫЙ КЛЮЧ, 2010

 

 

В И Н О НА Р А З Л И В

 

              

                    * * *

Последний день осени – еще не зима,

В траву легла проседь, но еще не снега,

Перелетные певчие птицы на юге,

Но у осени поздней найдутся подруги.

 

Горсть зардевшей рябины с голых веток сорву,

Горечь ягод недугом поэтов запью,

Белизной обнаженных берез восхищаюсь,

С тем, что летом случилось, без грусти прощаюсь.

 

Воздух чистый, как помысел, сводит с ума,

Значит в сердце хозяйка еще не зима,

Силуэт сквозь прозрачную даль вижу вновь,

Может, выпито лишнее, может – любовь...

 

 

 

БЕЗ СРОКА ДАВНОСТИ

 

У любви нет, поверь, срока давности,

Через годы предательств, забвение

Возвращается из нереальности

С недовысказанным откровением.

 

Как на исповедь в строгих одеждах,

Как ребенок в канун дня рождения,

С безнадежностью и с надеждою

На признаний в себя повторение.

 

На восторженность, на волнение

И на веру в надежность плеча,

На вхождение без сомнения

В ту же реку, что и вчера.

 

У любви нет, поверь, срока давности

И вернется к избранникам вновь,

Пережив и отбросив все частности,

Если только была то любовь.

 

 

 

                 * * *

В амфорах крепость вино сохраняет

Древними греками заброженное,

Зерно не посеянное прорастает,

На землю случайно кем-то брошенное.

 

Русла, высохшие дождем наполняются,

Гранитные глыбы на полях вырастают,

Вечные снега Антарктиды тают,

Несбывшиеся встречи все же сбываются...

 

Я смотрю в ее глаза в смятении,

Как будто дремала необходимость

Видеть и чувствовать их притяжение

И его непреодолимость.

 

 

 

          ВИДЕНИЕ

 

Среди мириад небесных светил –

Безучастно холодных глаз,

Одно на краю Млечного пути,

Как желанное слово среди тысячи фраз.

 

Морем полевых соцветий слева и справа

Украшена путника дорога,

Но все – одному цветку оправа,

Который он донесет до порога.

 

Среди тысяч суетных прохожих,

Друг на друга скучно похожих,

Как похожи капли дождевых туч,

Вдруг видение – солнечный луч.

 

Замерцал недоступной рассветной звездой,

Не сорвать для утех, как цветок полевой...

Я видение хмурого дня понимаю,

И с волнением номер ее набираю.

 

 

 

                         * * *

Подарена нам свыше

возможность слышать звуки,

Не какофонию шумов и голосов,

А слышать стон тоскующих в разлуке,

Познавших первую любовь,

Умерший звук сорвавшейся струны,

Признанье в песне, от стыда не спетой,

Молчание волнующей луны,

Понятное влюбленным и поэтам.

Нет, я не против голосистых теноров,

Люблю и Поля Мориа и Брамса,

Не обручился б Ясь с Яниною без «Песняров»,

Андрей в Наташу не влюбился бы без вальса,

Не загорятся без романса звезды свыше,

Не опьянит без песни волшебство заката,

И не имеет шанса, кто не слышал,

Как о любви в Воронеже поют девчата.

 

 

 

                     * * *

А годы не так уж страшны и жестоки,

Как принято это считать,

Не стоит себя молодежной эпохи,

У зеркала стоя, искать.

Морщинки твои – не враги, а подруги,

Подскажут в чем смысл бытия,

А ложный эффект – силикона упругость,

Не искушает меня.

Мне нравится взгляд твой – судьбы неизбежность,

И все еще дразнящий флирт,

За Ваше Высочество – Женская Нежность,

Я пью неразбавленный спирт.

 

 

 

ПЕРВОЕ СВИДАНИЕ

 

Какое оно, первое свидание?

Восторги и очарование,

Волненье, искренность и оба

Клянутся в верности до гроба.

 

Какое оно, первое свидание?

Она устала от обманов,

А он без музы не сумел,

Заполнить рифмою пробел.

 

Не первое их первое свидание,

Стоят развязки в ожидании.

Он – ей вопрос: «Куда пойдем?»–

«Неважно, главное – вдвоем!».

 

 

 

                        ***

Ну, как любить, лица не потеряв?

Над добродетелью нависло чье-то мнение,

Супружескую верность не поправ,

Как сохранить в груди прекрасное волнение?

 

Возможно ли, лица не потеряв,

Пропеть любимой и любимому осанну?..

Ответа нет. Никто не знает как

Спасти от мнения ханжей любовь и Анну...

 

 

 

                     * * *

Что хочешь ты? – спросил волшебник –

Быть властелином? Вечно жить?

Постичь все мудрости вселенной?

Ответил я: хочу любить!

 

 

 

                      * * *

Не музы выбирают поэтов,

И не поэты муз выбирают,

Волшебство случается это,

Если в такт их сердца попадают.

 

Тогда в глазах женщины

загораются звезды,

И их свет окрашивает слов

банальности,

 

А поэты зимы принимают

за вёсны

И творят в придуманной

нереальности.

 

Свет глаз может длиться мгновение,

А может гореть до бесконечности,

Освещая поэтово вдохновение,

Все зависит от такта сердец и нежности.

 

 

 

                      * * *

Когда влюбленные,

устав от чувств и нежных слов,

Вдруг забывают день их первой встречи,

Когда предательская хрипотца

уже не украшает речи,

И от него не ждет Она стихов,

Когда объем ресниц становится обычным,

Рука в руке уже ему и ей привычны,

И паника вдруг не овладевает,

Если любимый номер на звонок не отвечает,

Когда во время встреч

стремительно не тает время,

И нет желанья вставить ногу в стремя,

И совершить предосудительный поступок

Ради нее в любое время суток.

Все это значит – мы идем по кругу вновь...

Но круга замкнутость разгадана поэтом –

Как без стихов не может жить любовь,

Так и стихов без обожания поэта нету.

 

 

 

ЛЮБОВЬ С ПЕРВОГО ВЗГЛЯДА

 

Как космоса нашествие странное,

Или влияние фруктов райского сада,

Приходит необъяснимая и незваная

Любовь с первого взгляда.

 

Не разгадана ни Вангой, ни Джуной,

Взглядом рожденная любовь,

Прилив объясняют энергией лунной,

Но как приливает под взглядом кровь?

 

Мать, сына беду чувствуя, шепчет мольбу,

Но влечение сердец того же ряда,

Как цыганка нагадывает людям судьбу

Любовь с первого взгляда.

 

Освещает путь ярче тысячи свеч

И отравляет жизнь сильнее яда –

Кому мимолетная, кому вечная,

Любовь с первого взгляда.

 

Вновь сердец разложился на небе пасьянс,

Звезды пишут сценарий обряда,

Вот и я пополняю сегодня альянс,

Полюбивших с первого взгляда.

 

 

 

                          * * *

Если долго вы не общались,

И вопросом не задавались:

Как здоровье, оклад ли весомый?

Это – просто хороший знакомый.

 

Если долго вы не встречались,

Не на шутку разволновались –

Не случилось ли с ним что-то вдруг?

Это – детства ваш лучший друг.

 

Если долго вы не мечтали,

Звезды вам о любви не шептали,

Молчаньем в разлуке ранимые,

Это – любимые.

 

 

 

СЛУЧАЙНАЯ ЛЮБОВЬ

 

Не проклинай, не отвергай

Мою случайную любовь,

Она случилась невзначай,

Когда уже остыла кровь.

 

Ее могло ведь и не быть,

И лет прошла бы череда,

Но как же можно не любить

Твои прекрасные глаза!

 

 

 

НОРМАЛЬНЫЕ ЛЮДИ

 

Какие трагедии не случались бы с ними,

И как бы на них не смотрели улицы удивленные,

И даже если над ними светятся нимбы –

Нормальные люди – это влюбленные!

 

Они умильно дарят сердечки в день Валентина,

А в будни жертвовать жизнью друг за друга готовы,

В толпе они видят только глаза любимые,

Анны, дианы, джульетты и казановы.

 

Я смотрю на лица людей порядочных –

Они хмурые и аномально безучастные,

И только один из ста улыбается загадочно...

Безумно влюбленные – это и есть люди нормальные.

 

 

 

                     * * *

Она – тонкая нить паутины,

Она – зыбкий предутренний иней,

Она цвета зимней рябины,

Она – эхо в полях журавлиных.

 

Как таинственность тени в тумане,

И с изменчивостью облаков,

В ней нет правды и нету обмана

Ночью необязательных слов.

 

В ней нет ясности дня и ответа,

В ней полно ирреальности снов,

Без нее нет стихов у поэта,

Имя женщины этой – любовь.

 

 

 

СРАВНЕНИЕ

 

Воспеть хочу я красоту,

Дарованную свыше вам,

И взять сравнений высоту

Честь доверяется словам.

 

Ты – нежность первого сонета

И страсть прощальная любви,

Ты – мудрость Ветхого завета,

Написанного на крови,

Бросок смертельный анаконды,

Хранящая удар спираль,

Ты – тайна на устах Джоконды,

Пастельных красок пастораль,

Прохлада в жаркий полдень ливня,

Бокал, не выпитый до дна,

Резная грация из бивня

Влюбленного в тебя слона...

 

Слагает рифмы вдохновенье,

Поэт их пестует, любя,

И понимает, все сравненья –

Лишь тень далекая тебя

 

 

 

        СИРЕНА

 

Без королевы бал – не бал,

Без шарма женщина – лишь схема,

Я о такой всю жизнь мечтал,

А встретил чудную сирену.

 

Сладкоголосых песен плен

Заворожил земную душу,

И превращая опыт в тлен,

Надежную я оставляю сушу.

 

И устремляюсь в бег ночной

По лунной на море дороге,

Возьмет Нептун, спасет ли Ной? –

Нет больше страха и тревоги.

 

За призраком из царства снов

Иду, сирены голос слыша,

И эту странную любовь

Боготворю и ненавижу

 

.

 

СОЛНЫШКО ЛЕСНОЕ

 

Лучше не скажешь, чем Визбор

О женщине слово такое,

Как сердца счастливый выбор –

Солнышко лесное.

 

От зноя июльского лета

Спрячешься под сосною –

Ласкает игривым светом

Солнышко лесное.

 

Зимой лягут стылые тучи,

Но талой пахнёт весною,

Лишь в памяти вспыхнет лучик –

Солнышко лесное.

 

 

 

              * * *

Допинг или удушье

Влюбленным сердцам разлука?

Со временем все сильнее

Желание гладить ей руки.

Память не держит детали,

Не вспомнить наряда цвет,

Но так же и еще ярче

Глаз загадочный свет.

 

 

 

             МОЛЧАНИЕ

 

Молчание пробуждает сомнения,

Сомнения к выводам побуждают,

А выводы подталкивают к решениям,

Решения мосты к сердцам сжигают.

 

Молчание может быть истолковано,

Как «да» или «нет», или как безразличие,

В него сокровенные мысли закованы,

Отсутствия больше за ним, чем наличия.

 

Молчание хуже горьких слов,

Сродни предательству молчание,

Под его аккорды увядает любовь,

И песен в сердце стихает звучание.

 

 

 

О ЧЕМ МОЛЧИТ ЛУНА...

 

О чем молчит полночная луна?..

Астрологов теория невнятна,

Какой энергией вселенскою полна,

Кому приветы шлет, кому проклятия?

 

Она является землянам

тонким ликом,

Или волнующим, в полнеба,

теплым диском,

 

Своим необъяснимым

притяжением

Приводит океаны и сердца

в движение.

 

Любуюсь ею каждый раз в ночи,

Ее достоинством и чистотой сияния,

Мы оба заворожено молчим,

И понимаем обреченность расстоянием..

 

.

 

              * * *

Что любишь ты меня –

не говори, не надо,

В твоих глазах прочту

о чувствах строки,

Мне не слова признания

в любви награда,

А взгляд открытый, ласковый

и волоокий.

Не говори, словам

уже я знаю цену,

За ними прятались не раз корысть,

и безразличие,

Завуалированы были в них

и подлость, и измена,

И принимал расчет в словах

красивое обличие.

Не говори, но голову

на грудь мне положи,

И по дыханию поймем,

что мы едины оба,

И что не сможем

друг без друга жить,

И молча поклянемся

в верности до гроба.

 

 

 

             * * *

Если ты меня разлюбишь

И стихи забудешь вдруг,

Ты во мне не жизнь погубишь,

А весной цветущий луг.

 

В тот же час утихнет в небе

Песен ласточкиных звон,

И олень согнет колени,

Не закончив брачный гон.

 

В тишине погаснут звезды

И забытая луна

Без тепла любовных песен

До утра сойдет с ума.

 

Если ты меня разлюбишь –

Кто из нас тому виной?..

За меня ты чуть пригубишь,

Я до дна – за нас с тобой.

 

 

 

              * * *

Распни ко мне любые чувства,

Не тешь надеждами себя,

Любви не сдайся безрассудно,

Прошу тебя, молю тебя.

 

Забудь придуманную нежность

И поцелуй в ночном бреду,

Любви зияющая вечность

Сулит разлуку и беду.

 

Предай меня, отринь, отвергни

Без сожаленья и без слез,

Избавь себя от тщетной веры

В реальность счастья в мире грез.

 

Тебе я буду добрым духом,

Названным братом, верным псом,

Останусь, хочешь, детства другом,

Надежным для тебя плечом...

 

Но ты молчишь, не понимая,

О чем тебя я так молю,

И только губы, заклиная,

Беззвучно шепчут: «Я люблю...».

 

 

 

СТРАННАЯ ЛЮБОВЬ

 

Из ночи в ночь мне снится сон,

Что я в прекраснейшую женщину влюблен,

И, просыпаясь, окунувшись в суету,

Ищу вокруг единственную ту.

 

Ищу, пока не засыпаю вновь,

Чтобы воскресла ночью странная любовь,

И любим мы, как в первый и последний раз,

В предчувствии, что утро разлучит надолго нас.

 

И не насытясь таинством любви, одни

Мы вновь окажемся среди чужой родни.

И днем я пью за ночь, пред солнцем каюсь,

Но от любви, явившейся во сне, не отрекаюсь.

 

 

 

                   * * *

Не сказано еще о самом главном

И не написана последняя строка,

Тебя я встретил, кажется, недавно,

Но вскинута уже в прощании рука.

 

Кафе ночное – нам очаг на время,

С любовью я смотрю, с надеждой – ты,

И от счастливой близости хмелея,

Я пью с лица твои прекрасные черты.

 

Спасительный туман полубезумья

Скрывает странное смятенье чувств,

Мы гоним прочь сомнения бездумно

Слияньем наших рук и наших уст.

 

И возвышаем жажду над законом,

Жить по которому предписано двоим,

Любовь не дастся в обручальные оковы,

Мы понимаем это и молчим.

 

Все ближе утро, и все жизнь бездонней,

И замедляют ритм уставшие сердца,

Корит меня улыбка грустная Мадонны,

Я пью черты прекрасного лица.

 

 

 

Я СЛУШАЮ БЛЮЗ

 

Я слушаю чувственный блюз,

Но слышится мне напряженье фламенко,

И вальса влюбленных за кругом круг,

И танго ритмическая надменность.

 

Я слушаю блюза пьянящие звуки,

И слышу дыхание, но не вижу глаза,

И мысленно глажу теплые руки,

Которые мне целовать нельзя.

 

Слышу стук в незнакомую дверь,

И молчание той, что укрылась за нею,

В блюзе нет нот, значит, нет и потерь

Несыгранных встреч мною и ею.

 

Я слушаю чувственный блюз,

И слышу в нем сердца биение,

В нем правды и лжи порочный союз,

И светлая радость прощения.

 

Я слушаю блюз...

 

 

 

ПО ТЕБЕ СКУЧАЮ

 

Рядом друзья, какие-то девушки,

Они, вроде телефонных «двушек»,

Вкинул, поговорил и забыл тех подружек

Случайных –

И я по тебе скучаю.

 

Много мест, заполненных бокалов звоном,

И возбуждающих ярким неоном

В запретной зоне, на красное ставлю,

Не о выигрыше – о встрече мечтаю,

Я по тебе скучаю.

 

В стакане виски, в ушах наушники плейера,

В них трое о Бэлль страдают веером,

Я – четвертый, французский не понимаю,

Но в такт им киваю

И по тебе скучаю.

 

По той, которая о поцелуе не знает французском,

Но любит самозабвенно и чисто, по-русски,

И великодушно грехи прощает

Тому, кто в разлуке

По ней скучает.

 

 

 

ТЕЛЕФОННЫЙ РОМАН

 

Заменил радость встреч телефонный роман,

Вновь забыты Саган и Ги де Мопассан.

Вот и бард стал Маринке стократно звонить

И всю ночь о любви без любви говорить.

 

А она без тепла заплутала в словах,

Не понять – то ли плач, то ли смех в проводах.

Горькой радостью полон разделенный мир,

Вновь пронизан признаньями вечный эфир.

 

Что такое в судьбе телефонный роман?

Счастья легкая тень или самообман...

 

 

 

               * * *

Когда вдруг затоскуешь ты,

Твою мольбу отринут боги,

Я сяду на пол у тахты

И буду гладить твои ноги.

 

Когда предательство сомнет,

Наступит ночь моей тревоги,

Не ведая о том, уснешь,

А я целую твои ноги.

 

Когда случится радость нам,

Удача подойдет к порогу,

Я брошу их к твоим ногам

И обниму вновь эти ноги.

 

 

 

             ТАЙНА

 

Чувства расцветают в ауре тайны,

Не тронутые ханжеством молвы,

Не узнанные, но похожие,

И поначалу на «вы».

 

Чувства, под мнением гнутся,

Пугливы и деликатны,

Боятся в себе обмануться,

В кумире своем – двукратно.

 

Может случится – объект обожания

Не сразу это поймет,

Пофлиртует с божьим созданием,

Как пришел чужим, так и уйдет.

 

Чувство, еще неразделенное,

Мается тайным сомнением –

Вдруг обернется влечение

Подружек веселых глумлением.

 

Чувства расцветают в ауре тайны,

Не доступные ханжеству молвы,

Если вы это не испытали,

Значит, и не любили вы.

 

 

 

СЕКРЕТ СИЛЫ

 

В чем секрет силы, милая,

Есть ли на это ответ?

Люди бывают двужильные,

Но не в силах сказать слово «нет».

 

Стебелек тонкий пожухлый

Взламывает асфальт,

А руки откормленные, пухлые

Покорно вскидываются

 

При слове «хальт».

Испытание выдержать взглядом

Сложно, если в глазах беда,

Легко с сильным идти рядом,

 

А если слабый надеется на тебя?

Так в чем же секрет силы, милая?

Жду твоих откровенных слов.

– Я на свете самая сильная,

Если рядом твоя любовь!

 

 

 

                    * * *

Я так давно стихом не баловал –

Не появлялся подходящий повод,

Мне взгляд твой грудь сто лет не волновал,

По ласке рук твоих измучил голод.

 

К тебе привык, и ты ко мне привыкла,

Забылись первого признания слова,

Влюбленность, как букет вчерашний, сникла,

Я разучился по тебе сходить с ума.

 

Твои глаза, наполненные грустью,

Воспоминанием живут и ждут весны,

Созрев предчувствием, однажды вспыхнут чувства

И превратятся в явь о новой встрече сны.

 

 

 

             * * *

Вновь мчатся кони по степи,

А седоки, сорвавши стремя,

Упущенное не вчера,

Догнать в галоп стремятся время.

 

На белой лошади Она,

Он на гнедой летит за нею,

Пустив на волю удила,

От скачки бешеной хмелея.

 

Слетает пена, пар клубится,

И только бьет о бок нога,

Случилось, что ли, им влюбиться,

Или на празднике бега?

 

Вот пройден финиш, звуком гонга

Не остановлен пары бег,

Она кричит: «Врешь, не догонишь!»,

«Врешь, не уйдешь!», – Он Ей в ответ.

 

Взлетает плеть и рвет бока –

Быстрее, милые, уходят,

Счастливые любви года,

Их время, как цыган, уводит.

 

 

 

СТУК СЕРДЦА

 

Закрываю глаза

И слушаю сердца стук,

Но, странно, он не в груди,

А в нежности твоих рук.

 

В блеске твоего взгляда

И выбранного

Только для меня

Соблазнительного наряда.

 

Слышу сердце висками,

Даже если моря между нами,

Даже если ты далека

И дорога к тебе нелегка.

 

И фиксируют фонендоскопы,

Что в груди моей нету чего-то,

Там должна быть, хотя б аритмия,

По прогнозу с годами моими.

 

Закрываю глаза

И слушаю сердца стук,

Как кукушка, оно мне пророчит

Сколько жить и любить

Тук-тук, тук...

 

 

 

                   ОСЕНЬ

 

Осень... Сколько бумаги изведено,

Сколько красок холстами изъедено,

Сколько дворники слали проклятия,

Сколько ведьм сожжено на распятиях!

 

Что за зелье разводишь волшебное,

То убийственное, то целебное,

От которого день убывает,

А поэты стихом расцветают!

 

Ты хмельной свадьбой год итожишь

Одиноких тоской желтой гложешь...

То, что было весной – разговение,

Ну, а осенью – отрезвление.

 

 

 

            У ОКНА

 

Какая сегодня выдалась ночь! –

Луна в полнеба светится,

У окна откровение – мама и дочь

О сокровенном шепчутся.

 

У мамы в глазах легкая грусть,

Не понять – то ли блик, то ли слезы,

У дочки улыбка слетает с уст

И гложут томные грёзы.

 

У окна силуэты туманны, как были,

Луною в полнеба любуются,

Во тьме растворяется то, что не сбылось,

И ярко горит то, что сбудется!

 

 

 

ЦВЕТЫ И ЛЮДИ

 

Цветы, как люди, могут говорить,

Любить, плодоносить и даже изменять,

Прикосновенье в памяти хранить

И слезы-росы без причин ронять.

 

И люди тоже на цветы похожи –

Они весною также расцветают,

Под солнцем цвет меняют кожи,

Но без тепла и ласки увядают.

 

И тех, и этих можно в грязь втоптать

Ногой глумящегося хама,

Их красотою можно сытых ублажать

Или украсить скромность хижины и храма.

 

Жизнь без цветов – существование во мгле,

А без людей цветы – растения. И все же

Тем совершенней жизнь на грешнице-земле,

Чем больше люди и цветы похожи.

 

 

 

           ШТОРМ

 

Легкое облачко над горизонтом,

Все темнее, гуще и ближе,

Пора бы подумать наивным о зонтиках,

А туча уже землю каплями лижет.

 

Листья газетные вихрями вертятся,

Потом замерло все, стало тихо,

Притаилось за лесом черное лихо.

В грозу доверчивым еще не верится,

 

Но вдруг полоснула пейзаж молния,

Громом озвучила стихия страхи,

Загрохотали небесные молохи,

Зашептали молитвы в кельях монахи.

 

Водное марево город накрыло,

Закачало верхушки, как вентилятором,

За окном силуэты прохожих размыло,

Несущих небу в ответ проклятия...

 

И я, как они, задаюсь вопросом:

Кто служит эту сумасшедшую мессу?..

А в ответ ливень цветочно-розовый,

На королеву шторма – Мэй Ванессу!

 

 

 

            * * *

Я люблю полевые росы,

Васильки, заплетенные в косы,

Я люблю свои белые рифмы,

Волшебство сочетаемых слов,

Даже если я третий лишний,

Воспеваю с восторгом любовь.

 

 

 

                  * * *

Жизнь без любви – наполовину,

И без нее поэт – никто,

Не озарит сентябрь рябина,

Не разогреет кровь «бордо».

 

Все без нее, как пошлый шлягер,

Стерильных мыслей чистота,

И грудь – для чувств мятежных лагерь,

И страсть – в рассрочку, но не та.

 

Не ведом ей успех расчета,

Спокойный сон в ночной тиши,

Любовь рождается в полете

Раскрепостившейся души.

 

Познать ее – счастливый случай

Иль первый в гонке смерти метр,

Бег рысака в ночи над кручей,

Или спасающий завет.

 

Не океан хмельного счастья,

Не стройных ножек власть и стать,

Отмеченных ее вниманьем

Предписано судьбой страдать.

 

От затянувшейся разлуки,

От недоверия зимы.

Но вновь смыкаем наши руки,

Познав в любви конечность тьмы.

 

 

 

             ВОЗРАСТ ЛЮБВИ

 

С прелестной тайной детских увлечений,

С томленьем сладостным и без причины слез,

Пятнадцатой весной, свободной от сомнений,

Приходит первая любовь из мира грёз.

 

Среди забот о поиске предназначенья,

Слегка флиртуя и дистанцию держа,

Любовь является с сознанием значенья,

Когда уже за двадцать – но не больше – за...

 

Случается, что кто-то встрепенется в сорок –

Сведет с ума фигура иль смазливый лик,

Но сердце жмет и прожитого опыт дорог,

И все кончается таблеткой под язык.

 

Так что ж любовь? Игра и блажь природы?

Этап существования белковых тел?

Гормонов и инстинктов видовых работа,

И сводниц результат небескорыстных дел?

 

Или – когда пред страстью отступает старость,

Взрослеет юность, плод запретный обретя,

Неведома когда двоим в пути усталость,

И жертвуешь, не размышляя лишь когда.

 

Но я бессмысленностью называю все сужденья

О том, когда и что волнует людям кровь,

Нет логики и возраста прекрасному явленью,

И счастлив тот, в чьей жизни есть любовь.

 

 

 

ВИНО ИЗ МЕРЗЛОГО ВИНОГРАДА

 

На первый взгляд странно –

культура эта южная,

Но я слыхал – делают вино

из мерзлого винограда,

Может быть, оно,

как женщина незамужняя,

Быть может, мастеру

за долгий труд награда.

Дорогое, чертовски редкое –

Ну, какое зимой брожение!

И не сладкое, больше терпкое,

Как у поздней любви вожделение...

На севре, где лоза не плодоносит,

Где культуры растут европейские,

Я увидел, обмороженные стужей,

дамские пальчики,

Но не виноградные, а женские.

На ресницах ее был иней,

а губы застывшие,

Поцелуем давно не согретые,

И поклонниками разномастными бывшими

Снежной осенью не воспетые.

Но вино из мерзлого винограда,

лишь умеющим

истинный вкус ценить,

награда.

 

 

 

ВИНО НА РАЗЛИВ

 

Всем понятно – вино бродит осенью,

Молодое и очень терпкое,

Виночерпий с густою проседью

Зачерпнул мне рукою щедрою:

 

– Пей! В нем сила земли и солнца,

В нем играет Создателя кровь,

И выводит вредные стронции,

Пробуждая в людях любовь.

 

Но со мною случилось обратное,

Даже в чем-то невероятное –

Захмелел я не от божеле

И не осенью, а в феврале.

 

 

 

                   КОГДА?

 

Мне начертал Господь тебя любить,

Но позабыл соединить сердца,

Ромашка вместе нам предсказывает быть,

И умолкает на вопрос – когда?

 

 

 

            * * *

Мои шаги шуршат листвой –

Я твой, я твой, я твой...

А ты, улыбку счастья не тая,

Мне эхом – я твоя, твоя...

 

 

 

              ЛЮБИМАЯ

 

На первой ступеньке – любимое блюдо,

Любимый цвет, любимый наряд,

Любимое четвероногое чудо,

Железки колесные здесь же стоят.

 

Вторая ступенька уже благороднее:

Любимая песня, книга, поэт,

Актер и актриса любимонародные,

Любимое время – летний рассвет.

 

На самой вершине всего любимого

Родные люди, родимый кров,

Любимый учитель, друг самый близкий,

К себе самому, конечно, любовь.

 

Над всем этим хором любимых явлений –

Плодом субъективных писателя мнений,

Парит птица, мною боготворимая,

Любимая женщина, просто – любимая!

 

 

 

            * * *

Я не боюсь прослыть невеждой,

Не веря в силу вещих слов,

И утверждаю: не надежда

Последней умирает, а любовь!

 

 

 

ТАК  МАЛО НЕЖНОСТИ...

 

Так мало нежности... А что такое нежность?

Быть может, простынь предвенечных белоснежность,

Или рукой груди чуть ощутимое касание,

И сочинение наивных рифм после свидания.

 

А может, нежность – это обожание

Того, в ком хочешь видеть идеал,

Тургеневским героям подражание

И беспричинность слез под тайной одеял.

 

Рука родительская теплая, большая

Упрямый гладит в чубчике вихор,

Мать в такт тихонько песню напевает,

Как будто заговаривает хворь.

 

Так что такое нежность? Слово?

Или сияние влюбленных глаз,

Для путника уют каминный крова,

Иль крик истерзанной души: «Я встретил Вас...»?

 

Пока беда друзей пронзает человека,

Боль матери лишает сына сна,

В разлуке час влюбленным дольше века,

А в феврале вдруг явится весна,

 

Взломает лед и возвестит любви безбрежность –

Да будет вечно жить и возвышать нас нежность!

 

 

 

СЕКРЕТ СЧАСТЬЯ

 

Оболочка не так уж и важна –

Сколько разочарований случалось у красавцев,

Главное – душа была бы нежна,

Что, в принципе, не может быть у мерзавцев.

 

Конечно, Апполона хорошо бы сосватать Моне Лизе,

Но счастье случилось у них чтобы,

Нужны, кроме тела и улыбки, чувства и мысли

Самой высокой человеческой пробы.

 

Я не оправдываю тела несовершенство,

Но знает даже баловень судьбы –

Случается только в гармонии блаженство

Тела, мыслей, души и любви.

 

 

 

                  * * *

Что написать в стихах любимой –

О верности иль о весне,

Чтобы услышать от нее: «Родимый,

Ты приходил вчера ко мне во сне!».

 

Что рассказать о жизни бренной ей

В однообразии тягучих дней,

Чтобы в глазах ее прочесть:

Ты – мой мужчина, моя радость, моя честь!

 

Для женщины что в жизни совершить,

Чтоб в сердце ее вечно жить?

Ты не даешь мне строчку завершить,

Подсказываешь рифму нужную – любить!

 

 

 

                   * * *

Как ненадежен лед зимой на переправе!

Стремнина бесится в размытой полынье...

Претендовать на истину из нас никто не вправе,

Но уступаю я ее тебе.

 

Твоим нет явного поступкам объясненья,

И непонятен всполошенных мыслей ход:

Затменье разума иль в чувствах есть сомненье?

А впереди уже мерцает Новый год –

 

Безмолвный праведник, глаголящий младенец,

Грех и вину сулящий отпустить.

Я подниму свой тост, когда пройдет затмение,

За право женщины всегда любимой быть.

 

 

 

               Я ПОЗВОНЮ...

 

Я позвоню, когда придет весна,

Когда в глазах твоих растают льдинки,

И из-под глянца мартовских снегов

К родному сердцу прорастет тропинка.

 

Ты скажешь, что любить не мудрено

Под щебет птиц весеннею порою,

Куда сложнее свить веретено

Прекрасных чувств ненастною зимою.

 

Добавишь также, что писать стихи

Не тяжелей, чем изъясняться прозой,

И что любовь моя, как модный хит

Или души изысканная поза...

 

Я позвоню тебе, когда опять

Во мне весна разбудит ритмы Пресли,

Ведь в марте всем нам снова двадцать пять,

Я позвоню тебе, родная, если...

 

 

 

             * * *

А за окном опять салют –

Вновь кто-то чествует кого-то:

Вожди народу воздают,

Или народ восстал из гнета.

 

Вселяют веру те огни

В уставших от надежды в счастье.

Кому-то –праздный миг они,

Кому-то – оправданье власти.

 

Затихли залпы, тишина,

Да наползает день постылый,

Лишь губы стынут у окна,

Лишь взгляд взывает: где ты, милый?

 

 

 

                   * * *

Волос твоих хочу услышать запах

И талию на шестьдесят обнять,

Глазам, что затмевают солнце в Альпах,

Стихи всю ночь восторженно шептать.

 

Открыть пропорцию души и тела,

Сокрыт закон в которой женской красоты,

И чтоб однажды в танце белом

На мне свой выбор сделала бы ты.

 

Быть родником для испытавшей жажду,

Уставшей странницы в пути,

И поцелуем отпустить однажды

Ее случайные иль нет грехи.

 

Услышать смех, как счастья признак,

И ощутить кипение в крови,

Хочу, чтоб молодости навестил нас призрак

Хмельного нетерпения любви.

 

 

 

                * * *

Когда над чувствами восторжествует разум,

Ритм – над мелодией, а над легендой –явь,

Горячность клятв и обещаний страстность

Остынут, силу логики познав.

 

Исчезнет искренность, последствия предвидя,

Умрет мечта, реальность осознав,

И ремесло свое возненавидя,

Пророк умолкнет, безысходность распознав.

 

Без обожания сорвет свой голос лира,

А любопытство разгадает тайну снов, –

Нас от удушия расчетливого мира

Спасает вера в безрассудную любовь.

 

 

 

 

 

НА КРАСНЫЙ СВЕТ

 

 

 

НА КРАСНЫЙ СВЕТ

 

Когда безветрие в душе,

на море кораблестояние,

Когда желания проклясть

или воспеть героев нет,

Включаю друга по движенью –

зажигание,

 

Гоню, как правило, но вопреки ему,

на красный свет.

Адреналин наполовину

с красными тельцами

Даст на проклятые вопросы

мне ответ,

Вот также в детстве

недоученными пацанами

Перебегали улицу

на красный свет.

 

Благоразумие и понимание

последствий,

Полезный пастыря

совет –

Свои не доводить грехи

до чьих-то бедствий,

Включают чувствам и поступкам

красный свет.

 

Пестрит дорога запрещающими

знаками,

Гаишникам их соблюдать

водители дают обет,

Благословляю их стать

королями или дамками,

И, выжав газ, лечу к тебе

на красный свет.

 

 

 

          ВЕРБЛЮДИЦА

 

Мне в последнее время чудится –

Плывет по небу верблюдица,

То ли бред пророка сбудется,

То ли Алла снова влюбится.

 

На полях ли стою Елисейских,

На Тверской ли у Елисеевского,

Мне видения века являются –

Шестидесятники за нас каются.

 

Вот стоит у Политехнического

С кашне на груди Вознесенский,

И молитву метафорическую

Служит о своем воскресении.

 

Евтушенко в цветастом пижонится,

И поглядывает – не шпионят ли?

Играя рифмами смелыми,

Демократию хвалит неспелую.

 

Булат, сострадая посаженным,

У камня молчит Соловецкого,

И слагает о вырванных саженцах

Вольнолюбия постсоветского.

 

Мне в последнее время чудится –

Плывет по небу верблюдица,

А за нею следом стервятники...

Где вы, новые шестидесятники?

 

 

 

ПРОЩАНИЕ С ВЕКОМ

 

Мерцают звезды, новый грядет век,

Идет Христова тысяча в размен,

Пред небытьем растерян человек

Прощенье просит за раскаянье взамен.

 

Его ничтожность не видна в мельканье дней

Величие не ощутимо в буднях,

На рубеже суть каждого видней,

Надежность проверяется в днях судных.

 

Нам Бог судья, а Бог наш – те друзья,

Которые не требуют, не просят,

На первый зов, отвергнув все «нельзя»,

На кон судьбу бросая, к нам приходят.

 

На перекрестке нас благословляет мать,

Сынов заблудших и снискавших славу,

Пред взглядом пристальным не могущих солгать,

Чтобы потомком зваться не утратить право.

 

И чтобы патриотом слыть без скобок и кавычек,

Не обязательно свечу в руке держать,

И угождать уставу челяди, обычаю привычек,

Кумира во спасенье выбирать.

 

Век незнакомый всех благословляет,

Живущих ради хлеба и в надрыв,

И как в кредит, нам место представляет

В полку, идущем в неизвестность на прорыв.

 

И я, склоняя голову пред уходящим веком,

За то, что дал возможность мне творить,

Прошу: возьми любое право человека,

Оставь лишь только привилегию любить.

 

 

 

             НЕМОЕ КИНО

 

Позвала меня память в немое кино

Вспомнить хронику дел моих тленных,

Вот на скатерти белой портвейна пятно –

Это первой любви впечатление.

 

Взмах руки – и соленая боль на губах –

Появились враги и друзья,

И щенок-доходяга дрожащий в руках –

Это первая правда моя.

 

Вот ладонь мамы гладит в такт вещим словам:

– Справедлив будь, по правде живи,

И оценят тебя по твоим же делам,

Удостоишься так лишь любви.

 

Наплыла, подкралась боль несущая мгла,

Накатила с экрана немого,

Здесь судьба от беды уберечь не смогла,

Мы к бессмертью не знаем дорогу.

 

Тишина в кинозале, но кадры бегут,

Крутит жизнь мою киномеханик,

Вот глаза мои совести в наглую врут,

Что я праведный муж, а не бабник.

 

Было дело – гуляли и пили вино,

Но и вкалывать были горазды,

Вымпелами свое украшали житье

И ноябрьские ждали парады.

 

Десять лет я не мог подступиться к стихам –

Сплошь какая-то в сердце разруха,

Но и эту картину в архив я не сдам,

Напишу лишь на крышке «Чернуха!».

 

Открываю глаза. За кулисами спор –

Материт меня мой режиссер:

– Почему не снимаем? На сцену актер!

Приготовились! Съемка! Мотор!

 

 

 

                 * * *

Я тороплюсь сказать седому миру

Не связно, может быть, и невпопад,

О том, что пробуждает мою лиру,

И что в душе рождает звездопад.

 

Не понимаю, как ложатся строки,

Как с сердцем в такт их бьется ритм,

Рукой моей, наверно водят боги

И помогают подобрать оправу рифм.

 

Не важен мне тираж стихотворений,

Оценка критиков и комплимент вождей,

Я глух к претензиям различных поколений,

И безразличен к мнению друзей.

 

Но я мечтаю, я желаю и надеюсь,

Что, может быть, слова нехитрые мои

Укажут путь на замерзающей планете

Для ищущих и страждущих любви.

 

 

 

       ДУША ПОЭТА

 

Душа взмолилась: О, поэт!

Дай мне хоть час отдохновенья

От пониманья чужих бед,

От тяжести петь утешенья.

 

Не в силах я всю боль принять,

Что рифмой просит излеченья,

И слабым оды сочинять

О смысле их предназначенья.

 

Восторг влюбленных воспевать,

И мнимых прославлять героев,

Над силой зла торжествовать

И марш играть, идущим строем.

 

И день, и ночь из года в год

С тобой покоя я не знаю,

Над миром зла и суеты,

Как дух спасительный летаю...

 

Поэт согласно замолчал,

Задумчиво на море глядя...

Садилось солнце. Рябь пошла

По водной потемневшей глади.

 

 

 

               * * *

Цель у любви – увы! – покой и сон,

Уют, достаток, любящий супруг,

Детишек смех, монеты в доме звон

И неподкупность сытых слуг.

 

Не осуждаю тех, кто не накормлен хлебом,

Но хочет в сытости спокойно умереть,

Кто не способен восхищаться небом –

Не каждому дано закат любить уметь.

 

Наверняка и так возможно жить,

И не испытывать волнения весною,

Но если бы не мог Шекспир любить,

Не умирали б от любви его герои.

 

Достигнутая цель, как смерть гонца

С победной вестью для Афины,

И шепчет узник в ожидании конца

Своей Победы имя – Жозефина!

 

Не для моей любви земной покой,

Жизнь без ошибок, вера без сомненья,

И я пишу слова на камень свой:

«Любовь не цель, а к цели лишь движенье!».

                 

 

 

                  * * *

Голодным должен быть талантливый художник,

И не обласканный всесильными поэт,

Путь альпиниста на вершину сложным,

И смазанным у гордых пистолет.

 

Страдать обязан без ума влюбленный,

Политик верить в исполнимость слов,

Для тайны нужен уголок укромный,

И опыт проигрышей для вещих снов.

 

Для короля нужна придворных свита,

Тогда и верит он, что он – король,

России нужен просвещенный Витте,

А состраданье там, где мучит боль.

 

Противник – результат интриг и сплетен,

Жизнь без любви – не возвестивший пламя дым,

Един мир чувств людских и тесен,

И свет от тьмы вовек не отделим.

 

 

 

                     ВЫБОР

 

Нас перед выбором, как секундант к барьеру,

Жизнь ставит, оставляя шанс один,

Спасти мундир или свершить карьеру,

И нет различий: ты – Христос иль господин.

 

На мушке чье-то сердце цепенеет,

«Он – враг, твержу, – причин сомненьям нет»,

От чувства власти над обидчиком пьянею,

Но все же в воздух разряжаю пистолет.

 

В лицо мне долг и честь упрямо вопрошают:

«Ты за кого из нас прольешь без страха кровь»?

Пред ними голову повинную склоняю...

И без раздумий умираю за любовь.

 

 

 

        ДОЖИНКИ

 

С неба ни дождинки,

в земле зерно не проросшее,

отменены дожинки,

не к сроку

кружит пороша.

Бесплодие – предвестье голода,

бесплодие – пустая страница,

звуки белого молоха

будят и мне не спится.

Синица в руках не поющая,

выпускаю ее в небо,

я так давно там не был,

вверху ведь друзья непьющие.

По окну заскользила водица,

то ли дождь на стекле, то ль слезинки,

может, это только снится,

может, все же будут дожинки.

 

 

 

                  * * *

С сомненьями о бездарном прошлом,

Раскаиваясь в лицемерном и пошлом,

В новый век из прошлого века

Явился к тебе человек с лицом пьющего человека.

 

Пьющего по поводу полуправды,

И просто без повода, как барды,

Пьющие за тех, кто в штормящем море,

И тех, кто в неутешном сгорает горе.

 

За время, когда, в силу юных лет,

Мог смело подонкам сказать слово «нет»,

И стрелял без раздумий в змеиное веко

Человек с лицом честного человека.

 

Сжимает стакан рука одиноко

За друзей, уходящих от нас до срока,

И уродует слеза, как удар стека,

Лицо страдающего без любви человека.

 

Ты смотришь с упреком, не понимая

Причин от себя к себе бега,

Зачем к твоим ногам припадает

Человек с лицом пьющего человека...

 

 

 

            ДОРОГА К ХРАМУ

 

                                       Маме

 

Я не верующий в общепринятом понятии,

В церковь не хожу и не крещусь,

Увлекли другие на земле занятия,

Хотя этим перед миром не горжусь.

 

Много было разочарований,

Вел с судьбой не честный торг,

Красотой познал очарование,

Добротой, не испытав восторг.

 

Но известно, что без веры

Человеку трудно жить,

Испытав свою сомнений меру,

Размотал я Ариадны нить.

 

Всем, кто затерялся меж богами,

И дорогу к цели не найдет,

Восклицаю: поклоняйтесь люди, маме!

И она вас к храму приведет.

 

 

 

                  * * *

Было холодно между весной и зимой,

Еще сыпала с неба снежная манна,

Но согревали слова «ты – моя!», «ты – мой!»

В тот год, когда родилась Анна.

 

Нет в жизни ничего важнее

Любви и домашнего уюта,

Глаза и руки были всего нежнее

В тот год, когда родилась Анюта.

 

Иногда у родителей грустнеют глаза,

Но кто-то уже лопочет и играет в ладушки,

И высыхает непрошенная слеза

В тот год, когда родилась Аннушка.

 

 

 

             МОЙ ТОСТ!

 

Мы в суете не часто вспоминаем,

Благодаря кому живем,

Чье имя носим, и дела под ним свершаем,

Оперившись, покинув отчий дом.

 

Уж так устроен мир, когда чужие,

Случайно или с детства полюбив,

Становятся действительно родными,

Лишь дочь иль сына по любви родив.

 

И я, как все, явлен был миру,

Мне выпал по судьбе заснеженный февраль,

Отец учил добру и передал мне лиру,

А мать – чтоб честь и дом не забывал.

 

Родительскому слову с детства доверяя,

Идем, как на маяк, в морской дали,

Но путеводность их советов понимаем,

Когда свои спускаем с верфи корабли.

 

Карьеры, отношения и вещи,

Что нас волнуют, относительно ценны,

Однажды каждый сон увидит вещий –

Лишь в детях вечны мы.

 

И если выпадет мне в жизни главный тост

Пред Богом и пред совестью сказать,

Я попрошу прощения за все,

И предложу всем выпить

За отца и мать!

 

 

 

                  Ж И Т Ь !

 

                   Морякам АПЛ «Курск»

 

Вдруг оказавшись в замкнутом пространстве,

Где выбор

меньше, чем возможность выбрать мать,

Или как выбор цвета у невесты,

Мы начинаем цену жизни понимать.

 

Под толщей вод или под сводом штрека

В щемящей сердце липкой темноте

Не размышляют о призванье человека,

Здесь мысли, мягко говоря, не те.

 

Не о проблемах потепленья на планете,

И неудавшейся политика судьбе,

Не об упущенной по случаю монете,

Не о долгах своих или тебе.

 

Увидеть неба синь здесь смысл жизни,

И запах зелени после дождя вдохнуть,

Сквозь дым пройти цветущей вишни,

Лицом к ладоням матери прильнуть.

 

Раздвинуть давящие линии и стены,

Чтоб можно было сколько сил бежать,

Упасть в стог свежескошенного сена

И милую к своей груди прижать.

 

Аорты, напрягая до разрыва,

О том, как хочется еще любить,

И устоять перед чертой дороги и обрыва,

Чтоб жить, не зная для чего, но жить!

 

 

 

               * * *

Когда все ладится в судьбе,

Успех, как карта, лег тебе,

Так просто добрым дядей быть

И человечество любить.

 

Но человек велик не тот,

Которого судьба не бьет,

А тот, в смертельной кто беде

Спасенья круг отдаст тебе.

 

 

 

 

ОСТОРОЖНО: ЛЮБОВЬ !

 

 

 

                       * * *

Чем глубже погружаешься в пучину,

Тем больше шансов на кессонную болезнь,

Отказа можно изыскать причину,

И шепчет мудрый праведник: «Не лезь!».

 

Но я, отвергнув номера спасенья:

Ноль-два, ноль-три, ноль-черт его пойми,

Бросаюсь в паводок отчаянно весенний

С девизом «Бог спаси и сохрани!».

 

Что будет завтра с нами – неизвестно,

Какая плата за продленье бытия,

Но мой калым судьбе – о счастье песня,

И я плачу стихами за тебя.

 

 

                   * * *

Кто-то сказал, то ли Чехов, то ли Горький:

Писать можно, когда не писать невозможно.

А я пишу тогда, когда моей женщине стихи

понадобятся,

Для нее это, как для сластены восточные сладости.

Тогда она меня улыбкой одаривает,

И всякие нежные слова приговаривает,

Так что не писать мне нельзя, даже если не хочется,

Мне улыбка важна, а не критиков почести.

 

 

 

СТИХИ – БРИЛЛИАНТЫ

 

Если любимая другим любима

Клясться в любви ей необходимо,

Необходимо чаще гладить ей руки,

Беречь ее чувства от долгой разлуки,

И дарить стихи и бриллианты –

Иначе не ты из двух вариантов.

 

 

 

                 * * *

На набережной хризантемы комкая,

Ожидаю встречи с незнакомкой я.

Мыслей мрачных роится сонм –

Может, она – это утренний сон?

 

И в сердце укол то ли был, то ли не был,

А реальность дня – вечера небыль.

Мимо шествуют дамы прохожие,

Ничем на нее не похожие.

 

Хотя с интересом в глаза заглядывают –

Не их ли наживку заглатываю?

Вечереет...

Шансов все меньше в любви ей признаться,

У нее все больше незнакомкой остаться...

 

 

 

                    * * *

В представлениях любящих женщин о счастье,

В глубине томных глаз и в желанности форм

Угасают мужские порывы и страсти

И овсянка сменяет хрустящий попкорн.

 

Еще чудятся звуки гитар, и есть вера

В то, что правит всесильная миром любовь,

Что возможно сойти на таинственный берег

Авантюрных романов и сбывшихся снов.

 

Еще грезится бег бригантины в ненастье...

Но уже угасает бушующий шторм

В представлениях любящих женщин о счастье,

В глубине томных глаз и в желанности форм.

 

 

 

                    * * *

Постоянства нет в любви

и быть не может,

это вопрос времени.

Прокляните меня влюбленные,

или докажите

вечность любовного бремени.

Разлюбить невозможно

существо,

днем и ночью боготворимое.

Но если очеловечится

то божество,

прокляните мои стихи,

нелюбимые.

 

 

 

               МУЗА

 

Она сказала: «Не пиши стихов

И не слагай поэм безумных,

Я не хочу заоблачных ветров

И философских фраз заумных.

 

Быть музой не хочу надменной,

Я – небезгрешный человек.

Любовь творца слепа и беспредметна,

Но короток для счастья бабий век.

 

Я – женщина, и в этом я повинна

Перед твоей возвышенной душой,

Я – женщина, и в этом бренном мире

Хочу любви не в песнях, а земной».

 

Тогда поэт сломал перо без сожаленья,

Забыл о певчих птицах, о весне,

Предал мечты и образы забвенью,

И женщин стал любить, как все.

 

 

 

ТРИ ДНЯ В АВГУСТЕ

 

Еще не грусть, уже не радость,

Не осень, но и лета нет,

Всего три дня в дождливый август

Любили Муза и Поэт.

 

Она была чертовски милой,

Звала к себе его, влекла,

И наслаждения сулила,

И нежности в ответ ждала.

 

Он в поэтическом порыве,

Поймав кураж красивых слов,

Не замечал ее призыва

И рифмовал свою любовь.

 

Довольный творческой удачей

Отбросил лист, взглянул в окно...

Там плакал август, было мрачно,

И рядом в доме – никого.

 

 

 

            * * *

Я сказал – рассвет,

А ты прошептала – вечер,

Я крикнул – солнца свет,

А ты мне в ответ – ветер.

 

Я говорю – люблю,

В глазах твоих сомненье,

Я – слышишь, играют блюз,

А ты – хочу стихотворений.

 

Я пропел – любовь!

Ты мне в ответ – было.

Но, может, начнем вновь?

В ответ – я тебя забыла...

 

 

 

            * * *

Если в «Литературной газете»

Отведут целых полполосы,

И закажут стихи у поэта,

О горячей и вечной любви –

Не напишутся, не срифмуются,

Гонораром не вдохновятся,

Хоть полгода будешь мучиться

В Доме творчества – не родятся.

Хоть запоем пей, как великие,

И завязывай с этим вновь,

Рифмы белые и безликие

Лезут в голову про любовь.

Чувство в строчках стиха не слышится,

Не пульсирует в теме кровь...

По заказу в газету не пишется,

Извините, про любовь.

 

 

 

                    * * *

Девушки, милые, не любите поэтов,

И не мните себя их единственной музою,

Не ищите в их строках на верность ответы,

Кроме ритма и рифм все им – тяжкой обузою.

 

Тихих дней им спокойность течения,

Верность жен, о любовницах помыслы,

К сладким прелестям плоти влечение –

Лишь эфир их небесного промысла.

 

Вены перьями режут, на речках стреляются

Не от груза измен и невинного флирта,

Без причастий со смертью поэты венчаются

От молчанья предавших муз и от спирта.

 

 

 

                   * * *

Ты хочешь легких светлых снов –

Возьми мою к тебе любовь.

Ты хочешь слов – возьми стихи,

Они полны моей любви.

 

В них ищешь тайну – тайны нет,

Но на вопрос найдешь ответ,

Что в моей жизни ты одна,

Что выпит я тобой до дна.

 

Но если смысл искать начнешь,

В миноре верхний звук возьмешь,

Захочешь властвовать над мной,

Стать своенравною женой,

 

Как надо правильнее жить,

Надумаешь меня учить –

Закрою дверь, сниму мундир,

Любовь – не рьяный командир,

 

Достану том своих стихов

 выпью молча за любовь...

 

 

 

« ОСТОРОЖНО: ЛЮБОВЬ!»

 

«Мужики, осторожно: любовь!»

Она покруче гололеда,

возможно падение и кровь

после душевного взлета.

Возможна утрата

свободы передвижения,

и незапланированное

рождение.

 

«Мужики, осторожно: любовь!»

Допустима потеря чувства реальности,

и сговор банальности

с вашей гениальностью.

Также не исключено

превращение

Золушки в Сволушку

без морального принцу

возмещения.

 

«Мужики, осторожно: любовь!»

Она пострашнее

стихийного бедствия,

с непредсказуемыми

последствиями.

Как же быть,

спросите, с этим явлением?

Я – всего лишь расклейщик

объявлений.

 

 

 

            * * *

В любви измена не прощается,

Предательство не подлежит забвению,

И лишь однажды осенью случается

У поэта вдохновение.

 

Взгляд пристальный не выдержав, ты просишь

Списать на быт досадные издержки...

Нет права на изгиб у корабельных сосен,

И остается просьба без моей поддержки.

 

 

 

                * * *

Где рвется стальной трос –

Тому один последний грамм причина,

Атлета сломан мощный торс,

Вдруг лопнул нерв – и нет мужчины.

 

Любили мы не долго, но в надрыв,

Так чем подточена звенящая струна?

Одно лишь слово – и разрыв,

И я уже один, и ты одна.

 

Не свяжется узлом былой восторг,

Стихом не озарятся чувства,

Кто прав, кто виноват – бесцельный торг,

Цена одна – нам друг без друга пусто.

 

Еще мы протестуем: правом первого рывка

Вознаграждает небо для признанья

И поцелуя, но не для плевка,

Не для насилья над агнцами закланья.

 

Так что же наши чувства – жизни цель?

Расчета инструмент? Судьбы кокетство?

Наш парусник сегодня сел на мель

Понятья, что любовь не смысл, а средство.

 

 

 

             МЕТАМОРФОЗЫ

 

Ну, вот и кончен бал. Свеча еще горит,

Еще друг другу мы не безразличны,

Но со звездой звезда не говорит,

А таинство любви уже сюжет обычный.

Прозренье иль затменье снизошло –

Не спрячет красота лица души уродство,

Но что-то странное в сердцах произошло

И в лицемерие сорвалось благородство.

И смена чувств на мысль предрешена,

Метаморфозам ищем объясненье –

Любовь бывает звонкой, как весна,

Или как грусть порой осенней.

А нынче оказалась в западне,

Заложница характеров и быта,

И счастья дни в далеком феврале,

И день рождения любви уже забыты.

Не просто ткать такую бригу ткань,

Чтоб плыть и в шторм против теченья,

Но кто из нас и чем разрушил грань,

Делящую любовь от увлеченья?

 

 

 

                      * * *

Когда сердце тепла и нежности чает

И родного тембра совет нужен,

Твердит мобильник: «Абонент не отвечает

Или временно не доступен».

 

Непонимание и раздражение:

– Какой, к черту, он абонент!

Чувства должны иметь продолжение,

В любви не должно быть слова «нет».

 

Такое может, конечно, случиться,

Но ответ по сути подл и преступен,

Когда боль и тревога в сердце стучится,

А любимый молчит

или временно не доступен.

 

 

 

                       * * *

Умом рехнуться могут моряки

Не в шторм, когда о рифы бьется киль,

Тем более – корсарам шторм с руки,

Мутит на море разум мертвый штиль.

 

Так и любовь сгорает не от страсти,

Ведь в поцелуе не от боли стонут,

Страшнее для любви иных напастей

Благополучного уюта тихий омут.

 

 

 

                      * * *

Стихосложенья дар имеет объяснение,

Стихов природы прост секрет –

Рождается вином или любовью вдохновение,

Когда влюблен иль в стельку пьян –

творит поэт.

 

 

 

                   * * *

«Чем меньше женщину мы любим...» –

Известен нам совет поэта,

Согласен, дозировка в принципе возможна,

Но у меня вопрос – любовь ли это?

 

 

 

                   * * *

Сложилось мнение,

что поэты ловеласы –

им бы только пить и влюбляться.

У Пушкина, кроме Наташи,

их сто восемнадцать,

у Есенина то Анна, то Зинаида,

а то, прости Господи –

Айседора,

но было, наверное,

здорово!

Вот и Маяковский

с Никой Полонской

умножил счет влюбленностям,

Казалось бы бабы-дуры,

а вот, поди ж ты –

молчат без них трубадуры.

Так и складывались

шедевры человеческие –

то сонеты Шекспира,

то трагедии греческие.

Не импотенты –

поэты, конечно,

есть и у них слабость конечности,

и женских глаз кратеры –

рифм и стихов их

матери!

 

 

 

                     * * *

Не тоскуется и не плачется,

На душе покой, пустота,

То ли так и есть, то ли кажется –

Рядом женщина, но не та.

А была б и та, так натешился б

Я с красивою той подругою,

С этажа ее тихо спешился

И сбежал во тьме с флягой к другу я.

 

 

 

            СЕДЬМОЙ

 

Стартер взмахнул, ударил выстрел,

И мы сорвались по прямой,

Бежал уверенно и быстро,

Но финишировал – седьмой.

 

Мы долго плыли к горизонту,

В рулетку балуясь с судьбой,

«Земля!» – кричал впередсмотрящий,

Но континент тот был седьмой.

 

Шесть дней гонялись за удачей,

Почти у цели вдруг – отбой!

Мне друг сказал, что жить иначе

Начнем мы с ним на день седьмой.

 

«Ты – первая», – сказал ей тихо,

Когда пришла ко мне любовь,

«А, ты, – смеялась озорница, –

По-моему, уже седьмой!».

 

 

 

                   * * *

Любовь, как оказалось, только видимость,

И за сияньем серо-голубых огней

Не разглядел я, опьяненный, в ней

Лишь от стихов моих приятную зависимость.

 

 

 

 

                   * * *

Нельзя писать стихи, когда ты не взволнован,

Не голоден, не закалён врагами,

Когда в благополучие закован,

И в интересах к жизни моногамен.

 

Нельзя слова на волю выпускать,

В которых нет отчаянного взмаха

Крыла с желанием себя поднять

Над мнением людей над ощущеньем страха.

 

Не точится перо для точных рифм, когда

В любви признался, а ответа нету,

Она, конечно, скажет ему «да»,

И ночь не сразу соглашается с рассветом.

 

 

 

ЧТО ЭТО ЗНАЧИТ ?

 

Цветы с утра тебе несут

В любви искатели удачи,

Ты мне бросаешь на ходу,

Что это ничего не значит.

 

Твой телефон, вот чудеса!

Меня с утра дурачит –

Мужские в трубке голоса.

Что это может значить?

 

В ответ твержу, что ухожу,

И жить начну иначе,

Ты убеждаешь – без тебя

Я ничего не значу.

 

Веревка, мыло, табурет...

Решаю так задачу.

Но ты за мною как тот свет

Узнать, что это значит.

 

Так и живем, как два крыла

К любви одной в придачу,

Ты влево тянешь, вправо я,

И это что-то значит.

 

 

 

 

         ПОНЯТИЯ

 

 

ПЛЮС – МИНУС

 

Прожитые годы как считать?

То, что пройдено – плюс к нашей жизни,

Или год из жизни вычитать?

К собственной он приближение тризне.

 

Плюс – золота и мудрости в ларец,

Положение, достаток и семья,

Минус – ближе все-таки конец,

И сноровка у любви не та.

 

Плюс – птенца и подмастерья зрелость,

Опыт, меньше жизненных проблем,

Минус – все, что в юности хотелось,

Под вопросом умерло – «зачем?».

 

Минус больше нравится мне, честно,

Мы не знаем где пути конечность,

Минус хорошо, вот только если

В вычитаемом стоит не жизнь, а вечность.

 

 

 

ОТКРОВЕНИЕ

 

Нас окрыляет откровенье,

Оно, как исповедь врачу,

Снимает боль, как омовенье

Дождем июньским по лицу.

 

Нас убивает откровенье,

Оно как безрассудный гром,

Наводит страх и бьет сомненьем,

Как о березу топором.

 

Нас возвышает откровенье,

Оно, как певчей птицы крик,

Душе приносит наслажденье

И грустный оживляет лик.

 

Нас огорчает откровенье

И опаляет, как огнем,

Поэт в нем ищет вдохновенье,

А хам бестактность прячет в нем.

 

Рождает также откровенье

Восторг признания весной,

И поцелуя сокровенность

Под целомудренной луной.

  

 

 

          ИСЦЕЛЕНИЕ

 

Дорога жизни легкой не бывает:

То размывает ливень колею,

То камнепады тропы засыпают,

И наступить недолго на змею.

 

В конце пути ждут разочарованья,

А очарованных рассветом сумрак ждет...

Но вектор поверни повествованья –

Случиться может все наоборот.

 

Ждет после ночи волшебство восхода,

Палящий зной вновь сменит торжество

Дождя за искупленье крестным ходом,

Кончину года все ж венчает Рождество.

 

Болезнь и боль сменяется надеждой

На пониманье этой боли и любой

Готов сорвать бинтов стерильные одежды,

Лишь только б чувствовать и ощущать любовь

 

 

 

              ПАРЕНИЕ

 

Как два крыла, рук полукруг раскинув,

И взглядом пронизав небесный свод,

Поймав порыв воздушный в спину,

Ты совершаешь удивительный полет.

 

В пространстве и во времени паренье –

Твоя осуществленная мечта,

А может, – результат стихотворенья,

Придуманного в сумасбродных снах.

 

С восторгом и тревогой я любуюсь,

Как ты, поправ законы бытия,

Берешь, играя, высоту любую,

В соавторы, позвав с собой меня.

 

И я, осознавая нереальность

Происходящего, лететь с тобой готов

Из мира, где владеет истиной банальность,

Туда, где чудеса творит волшебница-любовь.

 

 

 

ПРИКОСНОВЕНИЕ

 

Когда судьба опять шалит,

Когда приходят вдруг сомненья,

И сердце о былом болит –

Жду твоего прикосновенья.

 

Как тока взрыв, как нервов срыв,

Как ветра в полдень дуновенье,

И как волнующий призыв,

Твоей руки прикосновенье.

 

Оно, как вздох в ночи печальный,

Как чувств восторженных сонет,

И как вопрос сакраментальный:

«Меня ты любишь или нет?».

 

Случайное иль нет движенье

Во мне рождает вдохновенье,

И дарит за грехи прощенье

Твоей любви прикосновенье.

 

 

 

О Ж И Д А Н И Е

 

От дней далеких сотворенья мироздания,

От крика рожениц, дарящих жизни свет,

Ход бытия определяет ожидание

И вера в исполнение надежд.

 

Талант стремится стать столпом хрестоматийным,

Ждет часа в президенты кандидат,

А фаворит строптивой самодержки

Ждет отлучения, свой отслужив парад.

 

Проценты ждет еврей, как с неба манну,

И лавры жаждет на чело комедиант,

Мечтает Божий раб пропеть добру осанну,

А чаевые получить официант.

 

Как солнца ждут, устав от зла ненастья,

Как милость ждут всесильного Творца,

Свой год, свой день, свой миг шального счастья

Ждут разлученные судьбой сердца.

 

 

 

Р Е В Н О С Т Ь

 

Испепеляя преданность и нежность,

И иссушая страсти родники,

Незваная приходит стерва-ревность,

Бессмысленная спутница любви.

 

Лишая рассудительности умных,

Злом, отмечая грешных и святых,

Серебряные, разъедая струны,

Она врывается в сердца без понятых.

 

И затухает звон небесных песен,

Обида искажает красоту,

И с оскорбленной подозреньем честью,

Уходят искренность и верность в пустоту.

 

За роскошь самолюбия и черствость,

За недоверие и вымыслы свои

Мы платим дань судьбе за ревность,

Играя свадьбы на пожарище любви.

 

 

 

О Б И Д А

 

Опять обида у тебя на сердце,

Разочарованно ты думаешь о прошлом,

И, кажется, уже забыта нежность,

В стихах обман, но без стихов все пошло.

 

За чувством – слово, а потом поступок,

И вот разрушена гармония любви,

Хрусталь согласия так безнадежно хрупок,

Но я прошу, надежду все же сбереги.

 

Победу пиррову не празднуй над собою,

И гордость в ранг святынь не возводи,

Я вновь в объятиях тебя от бед укрою,

А ты, за что не знаю, но прости.

 

 

 

В О З М Е З Д И Е

 

Сегодня слушал, как в метро джазмен,

Играл известную историю Леграна,

Казалось, звуки извлекал из вен,

Как будто в сердце был он ранен.

 

За нелюбовь кому-то мстил чудак,

Рвал ритм в немыслимые клочья,

Прохожие с ним сострадали в такт,

И в чем-то были на него похожи.

 

Сакс замолчал и лег в чехол,

Толпа качалась вновь. И вновь

Чужим метро стал музыкальный холл,

Свершив возмездие за нелюбовь.

 

 

 

В Е Ч Н О С Т Ь

 

Нас окружает мир конечный,

Все сны и версты сочтены,

Ничто во времени не вечно,

Ни смех, ни слезы у стены.

 

Теорией большого взрыва

Объяснена земная твердь,

И относительность Эйнштейна –

В бессмертье лишь наивным дверь.

 

Исчезнут боль и принцип ложный,

А результат – надежды смерть,

И будет все-таки возможно

То, что приказано не сметь.

 

Рождение убьет бесплодье,

А новость зарастет быльем,

Вновь сменит хама благородный,

И в храме вспомнят о былом.

 

Проходит все и все конечно

И на земле, и в небесах,

Но я заглядываю в вечность

В безумно любящих глазах.

 

 

 

О Д И Н О Ч Е С Т В О

 

Рождаются стихи

И гениальные пророчества

Не в дни триумфов и побед

Или в унылой прозе бед,

А в дни разлук и

Одиночества.

 

Не важен здесь державный чин,

Вдруг на балу Его Высочества

Или в чайной простолюдин

Впадают в карму

Одиночества.

 

В постели с верною женой,

В миру с компанией хмельной,

Без имени, без отчества

Скребет нам душу

Одиночество.

 

Навечно сохранить любовь

И каждый день влюбляться вновь –

Да сбудется пророчество! –

Нам помогает

Одиночество.

 

 

 

Т И Ш И НА

 

В оглушительном реве машин,

В авангардном безумстве картин,

Как порой мы хотим тишины

Из сотканных в лесу паутин.

 

Из тумана над росным жнивьем,

Из молчанья над речкой вдвоем,

Из надежд долгожданной весны –

Тишины. Мы хотим тишины.

 

Сквозь навязчивость лживых речей,

И бессмысленность мира вещей

Манит нас шепот трав, тишь зеленых дубрав

И в осоке журчащий ручей.

 

Замереть в аромате копны,

И до звезд дотянувшись рукой,

Слышать милой стук сердца в груди

Под укрывшей двоих тишиной.

 

 

 

А П А Т И Я

 

Не сложны на поверку понятия,

Все мы пленники представлений,

И когда наступает апатия –

Это просто антракт устремлений.

 

После плясок служебно-карьерных,

Похождений безумно-любовных

Время вспомнить друзей своих верных,

Но все чаще – печально-безмолвных.

 

Это станция наша транзитная

Для уставших в пути пассажиров,

Здесь берем в зрелость карту визитную,

Безрассудства запас растранжирив.

 

Я смотрю в небо, как на дорогу –

Облака в синеве, словно мысли;

Но в душе побеждая тревогу,

Вновь к тебе возвращаюсь – и к жизни.

 

 

 

С О В Е Р Ш Е Н С Т В О

 

Так что такое человека совершенство?

Начертана его какая цель?

Неужто лавры славы и главенства

Раскручивают жизни карусель!

 

Ведь человеку, в сущности, не много надо,

Чтоб существом разумным слыть,

Но если называться Божьим чадом –

Главенство духа надо возвестить.

 

Заметить длань, просящего на парапете,

И о свершенной жертве не жалеть,

Почувствовать себя в душе поэтом –

Не так уж важно записать стихи уметь.

 

Спокойным быть перед грядущей переменой,

Не падать перед властью ниц,

И принимать, как грустный факт, измену,

Врагу, не показав дрожание ресниц.

 

Огонь любви нести, храня его от ветра,

Словами чувств своих не затереть,

И, добежав до финишного метра,

Лишь о несделанном жалея, умереть.

 

 

 

С О М Н Е Н И Е

 

Всесильна , но слепа любовь,

Ей нет обыкновенной меры,

Она основа всех основ,

Но не подвластна ей лишь вера...

Есть в душах горячо влюбленных

Такой далекий уголок,

В котором, чувством приглушенный,

Сомненья тлеет уголек.

В надежность неземного счастья,

В реальность снов и честность слов,

В возможность избежать ненастья,

Когда гарантией – любовь.

И после клятв в любви до гроба,

Распятий страстных до утра –

Вдруг замолчат о чем-то оба,

Не упрекая, не коря.

Печальный взгляд, тяжелый вздох

И вновь горячие объятья...

О, если б Бог предвидеть мог,

Неверья снял бы он проклятье.

Любовь всесильна и прекрасна,

Но есть тот дальний уголок,

И в нем до рокового часа

Сомненья тлеет уголек.

 

 

 

И З М Е Н А

 

Что такое измена?

Смена взглядов на жизнь,

Сдача членских билетов

За спасительность виз,

Эмиграция в быт

Из окопов судьбы,

Иль желание быть

Наверху без борьбы,

Не заметить беды,

Сделав праведный вид,

И запутать следы

От долгов и обид,

Улыбаться лжецу,

Когда он правит власть,

В грязь на этом плацу

По команде упасть,

И, поддавшись гипнозу

Красивых идей,

Оказаться в обозе

Случайных вождей,

Когда знаешь, где правда

Под камнем лежит,

Но молчишь, чтобы завтра

Спокойнее жить...

Ты задумалась, милая,

В настроении смена?

Если ты разлюбила –

Это жизнь, не измена!

 

 

 

В О С П О М И НА Н И Е

 

Мы слышим запах тех цветов,

Что в юности цвели когда-то,

Свиданий, волновавших кровь,

Мы и сегодня помним даты.

 

История нечастых встреч

Богата на в любви признанья,

На обещания сберечь

В груди горящие желанья.

 

Сегодня мы уже не те,

Но глубже чувства и дороже,

А пары в звездной темноте

На нашу молодость похожи.

 

Ты в ожиданье теплых сло

Мой голос слушаешь ревниво,

Я в предвкушенье бурных снов

Твоих поступков жду строптивых.

 

 

 

П Р И З НА Н И Е

 

Я праздники за праздность не люблю,

Они, как в графике дневального дежурства,

Иль стол с заведомым набором яств и блюд,

Стандартным тостом пожеланий, но без чувства.

 

Мне праздник – вдохновенная строка,

Рожденная бессонницей к утру,

Иль полуобнаженная рука,

Согретая губами на ветру.

 

Мой праздник – это благодарный взгляд

За жертву или за поступок,

Иль на последние подаренный наряд,

Иль пробужденье новых суток.

 

Но главный праздник к нам является весной,

Когда, почувствовав волнение в крови,

С предательской не к месту хрипотцой

Мы слышим в сумерках признание в любви.

 

 

 

П Р О Щ Е Н И Е

 

Кто умеет прощать, тот святой,

Будь хоть трижды не вышел лицом,

Пусть породы не царской – простой,

И жилище не с красным крыльцом.

 

Кто смирить может праведный гнев

И в эмоциях суд не вершить...

Первый дом Иисуса – был хлев,

Дело первое – падших простить.

 

 

 

О Т М Щ Е Н И Е

 

Бывает разномастной месть

И разные ее родят причины,

Отмщенье – это долг и честь

Для настоящего мужчины.

 

Но не вернет к началу драмы

Заслуженное наказанье подлеца,

А если зло в обличье дамы?

Не потерять бы мстящему лица.

 

А что имел в виду творец писания,

Когда советовал другую часть лица

Подставить вместо наказания

Глумящегося подлеца?

 

Но месть не только доблестным присуща,

Взывают к ней изобличенные лжецы,

И уличенные в грехе распутства

Обет безбрачья давшие жрецы.

 

В моем не без изъяна представлении,

Рожденном верой в Рождество,

Нас возвышает мужество прощения,

Отмщенье наше – духа торжество!

 

 

 

 

 

 

С О Д Е Р Ж А Н И Е

 

ВИНО НА РАЗЛИВ

«Последний день осени – еще не зима». . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 7

Без срока давности . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 8

«В амфорах крепость вино сохраняет» . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 9

Видение . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 10

«Подарена нам свыше» . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 11

«А годы не так уж страшны и жестоки» . . . . . . . . . . . . . . . . . . 12

Первое свидание . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 13

«Ну, как любить, лица не потеряв?» . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 14

«Что хочешь ты – спросил волшебник» . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 15

«Не музы выбирают поэтов» . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 16

«Когда влюбленные, устав от нежных чувств и слов» . . . . . . . . 17

Любовь с первого взгляда . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 18

«Если долго вы не общались» . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 19

Случайная любовь . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 20

Нормальные люди . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 21

«Она – тонкая нить паутины» . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 22

Сравнение . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 23

Сирена . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 24

Солнышко лесное . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 25

«Допинг или удушье» . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 26

Молчание . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 27

О чем молчит луна . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 28

« Что любишь ты меня – не говори, не надо» . . . . . . . . . . . . . . . 29

«Если ты меня разлюбишь» . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 30

«Распни ко мне любые чувства» . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 31

Странная любовь . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 32

«Не сказано еще о самом главном» . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 33

Я слушаю блюз . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 34

По тебе скучаю . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 35

Телефонный роман . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 36

«Когда вдруг затоскуешь ты» . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 37

Тайна . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 38

Секрет силы . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 39

Я так давно стихом не баловал» . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 40

Подарок . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 41

«Вновь мчатся кони по степи» . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 42

Стук сердца . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 43

Осень . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 44

У окна . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 45

Цветы и люди . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 46

«Шторм» . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 47

«Я люблю полевые росы» . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 48

«Жизнь без любви – наполовину» . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 49

Возраст любви . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 50

Вино из мерзлого винограда . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 51

Вино на разлив . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 52

Когда? . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 53

«Мои шаги шуршат листвой» . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 54

Любимая . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 55

«Я не боюсь прослыть невеждой» . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 56

Так мало нежности . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 57

Секрет счастья . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 58

«Что написать в стихах любимой» . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 59

«Как ненадежен лед зимой на переправе» . . . . . . . . . . . . . . . . . 60

Я позвоню . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 61

«А за окном опять салют» . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 62

«Волос твоих хочу услышать запах» . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 63

« Когда над чувствами восторжествует разум» . . . . . . . . . . . . . 64

 

НА КРАСНЫЙ СВЕТ

На красный свет . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 67

Верблюдица . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 69

Прощание с веком . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 70

Немое кино . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 72

« Я тороплюсь сказать седому миру» . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 74

Душа поэта . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 75

«Цель у любви, увы – покой и сон» . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 76

Выбор . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 78

«Голодным должен быть талантливый художник» . . . . . . . . . . 79

«С сомненьями о бездарном прошлом» . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 80

Дожинки . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 81

Дорога к храму . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 83

Мой тост! . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 84

«Было холодно между зимой и весной» . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 85

«Когда все ладится в судьбе» . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 86

Жить! . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 87

«Чем глубже погружаешься в пучину» . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 88

 

ОСТОРОЖНО: ЛЮБОВЬ!

«Кто-то сказал, то ли Чехов, то ли Горький» . . . . . . . . . . . . . . . 91

Стихи – бриллианты . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 92

«На набережной хризантемы комкая» . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 93

«В представлениях любящих женщин о счастье» . . . . . . . . . . . 94

«Постоянства нет в любви» . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 95

Муза . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 96

Три дня в августе . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 97

«Я сказал – рассвет» . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 98

«Девушки, милые, не любите поэтов» . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 100

«Если в «Литературной газете» . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 101

«Осторожно: любовь!» . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 102

«Ты хочешь легких, светлых снов» . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 103

«Где рвется стальной трос» . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 104

«В любви измена не прощается» . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 105

Метаморфозы . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 106

«Умом рехнуться могут моряки» . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 108

«Когда сердце тепла и нежности чает» . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 109

«Чем меньше женщину мы любим» . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 110

«Стихотворенья дар имеет объяснение» . . . . . . . . . . . . . . . . . . 111

«Не тоскуется и не плачется» . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 112

«Сложилось мнение» . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 113

«Любовь, как оказалось, только видимость» . . . . . . . . . . . . . . 114

Седьмой . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 115

Что это значит? . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 116

«Нельзя писать стихи, когда ты не взволнован» . . . . . . . . . . . 117

Плюс- минус . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 118

 

ПОНЯТИЯ

Откровение . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 121

Исцеление . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 122

Парение . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 123

Прикосновение . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 124

Ожидание . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 125

Ревность . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 126

Обида . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 127

Возмездие . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 128

Вечность . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 129

Одиночество . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 130

Тишина . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 131

Апатия . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 132

Совершенство . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 133

Сомнение . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 134

Измена . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 135

Воспоминание . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 136

Признание . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 137

Прощение . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 138

Отмщение . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 139

Художественный редактор:

В. Н. Сергутин

Верстка:

А. Б. Метелкин

Издательская лицензия ЛР №071855 от 30.04.99

Подписано в печать 16.06.2010

Формат 70Ч100/32. Объем 4,5 п.л.

Тираж 500 экз. Заказ .

Издательство «НОВЫЙ КЛЮЧ»

Тел. (495)329-22-69, (495)549-37-26

E-mail: Этот адрес электронной почты защищен от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.

Издатель:

В. Н. Рахманов

БЕЗ СРОКА ДАВНОСТИ

У С О В А н а т о л и й Д м и т р и е в и ч

Книга издается в авторской редакции__