Анатоль УСАЎ

 

              Прызнанне

  

Анатоль Усаў – сучасны рускi паэт – нарадзіўся на Гомельшчыне ў Беларусі. Скончыў філалагічны факультэт Брэсцкага педінстытута ім. А.С.Пушкіна. Першыя паэтычныя спробы друкаваў ў школьныя гады ў веткаўскай раённай газеце, з'яўляўся членам літаратурнага аб'яднання «Заранка» пры Брэсцкай абласной газеце «Заря». Аўтар некалькiх паэтычных iпразаiчных кнiг. Член саюза пiсьменнiкаў Расii, жыве ў Маскве.

  

Пераклады Міколы Мятліцкага, Юліі Алейчанкі, Валерыі Радун

Мастакi:  Барыс  Касульникаў,  Максiм  Георгiеў

 

Цэнтральнай тэмай творчасці сучаснага паэта Анатоля Усава з'яўляюцца высокія пачуцці кахання мужчыны і жанчыны. Нароўні з лірычнымі радкамі ў шматлікіх вершах выяўляецца яркая грамадзянская пазіцыя аўтара, якi глыбока хвалюецца за маральнае і духоўнае зьбядненьне грамадства.

Ўпершыню вершы Анатоля Усава перакладзены на беларускую мову. Кніга «Прызнанне» складзена з дзвюх частак. Першая «Прызнанне» – пераклады на беларускую мову, і другая – «Улыбка Моны Лизы» –  вершы на мове арыгіналу, рускiм,  на якім і піша аўтар. Чытач зможа адчуць мелодыку і асаблівасці дзвюх славянскіх моў.

                                       

                               Прызнанне

 

                           сто вершаў пра каханне

 

                      * * *

Спяшаюся сказаць сівому свету

Ўсё тое, чым засмучаны і рад.

Ўсё тое, што змушае пець паэта

І нараджае ў сэрцы зарапад.

 

Не разумею, як радкі кладуцца,

Як з сэрцам ў такт іх б’ецца рытм.

Маёй рукой, напэўна, водзяць богі,

Дапамагаюць адшукаць аправу рыфм.

 

І вершаў мне тыраж зусім не важны,

Ацэнка крытыкаў, паноў, гаспадароў.

Я слухаю прэтэнзіі адважны,

І абыякавы да пахвалы сяброў.

 

Але я мару, я жадаю, спадзяюся,

Што, можа быць, мае ад сэрца словы

Пакажуць шлях на халадзеючай планеце

Тым, хто шукае i пакутуе любові.

 

 

 

 

 

 

 

        

      

                  * * *

Жыць без кахання – напалову,

І без яго паэт – ніхто. 

І верасень не дорыць словы,

І не сагрэе кроў “бардо”.

Ўсё, бы ў песні пашлаватай -

Стэрыльных думак чысты кут.

І ў грудзях пачуццям – краты,

І ўвесь агонь – не свой, не тут.

Яно разлікаў не даруе,

І нават сну ў цішы начной

Душа свабодаю віруе –

Каханне нарадзіцца ў ёй.

Яно – выпадак твой шчаслівы,

І першы крок у змрочны край.

Рысак над стромай палахлівы,

І боль, з надзеяю на рай.              

Не п’яны акіян пачуццяў,

Не юру хмельнае віно

Таму, хто раз яго адчуе,

Пакуты прынясе Яно –

Ці то на доўгі час разлуку,

Ці недаверу ўраз зіма.

Але тваю трымаю руку –

І цемры больш вакол няма.

                

              

               

                       * * *

Зляцеўшы з тармазоў, на кроў далоні сцёршы,

З імглы скразной падзённасці пустой,

Мы парываемся з дзён пошлых, самых горшых,

Да высяў мары недасяжнае сваёй.

Ён, Творца, свет стварыў такім для чалавецтва,

Дзе ўсё прыгожае – імгненны блік святла,

І ў падсвядомасці ён толькі застаецца

Надзеяй, што ўваскрэсла і прыйшла.

Яшчэ не раз паўторыцца свет явай,

Ўспыхне зырка фарбамі зары,

Вясны чаканнем, прадчуваннем млявым,

Каханнем, што, нязгаснае, гарыць.

Туды ляжыць цярністая дарога

Праз суцемкі жаданняў і страсцей.

Мне скажа маці: “Сын, усё ад Бога”.

А сябар скажа мне: “Жыві прасцей!”

Любоў – як дар, як свету азарэнне,

Да тых ідзе, чый непахісны дух,

Хто не упаў прад лёсам на калені,

Другіх збярог і сэрцам не патух.

Хто не адвёў вачэй ад змучаных нядоляй,

І за сабою не паліў масты,

Хто змог пачуць успых чужога болю,

І не забыў дар першы пекнаты.

Зляцеўшы з тармазоў, на кроў далоні сцёршы,

З імглы скразной падзённасці пустой,

Мы парываемся з дзён пошлых, самых горшых,

Да высяў мары недасяжнае сваёй.

   

             МОЙ ТОСТ!

Мы ў мітусні не часта ўспамінаем

Каму удзячны, што жывём,

Пад прозвіщам каго свой лёс здзяйсняем,

Пакінуўшы бацькоўскі родны дом.

 

Згаджаюся з прыкметамі народнымі,

Што мы аднойчы ці з дзяцінства палюбіў,

Сапраўды адчуваем сябе роднымі,

Толькі дачку ці сына нарадзіў.

І я, як усе, явлён быў свеце,

Мне люты калыбельную спяваў,

Вучыў бацька дабру і перадаў мне ліру,

А маці, штоб свой дом не забываў.

Бацькоўскім словам, давяраючы з маленства,

Ідзем як на маяк у начной далі,

А пуцяводнасць іх саветаў разумеем,

Калі свае спускаем з верфі караблі

Адносіны,кар'еры, рэчы мімалётны,

Здаюцца мне яны каштоўнымі адносна,

Аднойчы сон к нам явіцца прарочы –

Квітнеюць толькі  ў дзецях нашы вёсны.

І калі выпадзе ў жыцці галоўны тост

Папярэд Богам і перад людзмі сказаці,

Я абвящу: прабачце  мне за ўсё,

І прапаную выпіць за бацьку і маці.

 

                     * * *

Новыя ўзвышаныя храмы,

І біблій зыркі ёсць афсетны друк.

І новаверуючых шмат цяпер між намі,

Што не ўмеюць для малітвы скласці рук.

Для іх няма цяпер ні гнёту і ні смеху,

Чакаюць часу новага, пары.

Вось толькі б веру не зрабілі на пацеху

Былыя родныя, цяпер – гаспадары.

Малітвы не шапчу, не б’ю паклоны,

Не так мяне вучылі, не змаглі.

Ды толькі ціха на крутым адхоне

Любуюся Пакровам на Нерлі.

Намоленыя цэрквы ды іконы,

Вы сведкі даўніх дзён і важных спраў.

Нясеце праўды, дабрыні законы

І абвяргаеце вы новых дзён устаў.

 

               

             

 

 

 

 

 

 

 

                   * * *

 

Усе раптам вераць – хто ў Бога,

Хто ў літасць, хто ў чароўны лёс.

Хто ў незямную сілу слова,

Хто ў дзіўны Месяцовы плёс.

 

Астролагі, гадалкі, глобы

Наперад распісалі ўсё.

Каго чакае дом, дарога,

Каго шчаслівае жыццё.

 

Зайшоў і я ў храм старажытны,

Свячу паставіў, памаўчаў,

Паслухаў музыку малітвы

І што калека расказаў.

 

Грахі свае былыя ўспомніў

І прабачэння папрасіў…

Ў сакавіцкі выйшаў гоман,

Што над зямлёй вясновай плыў.

 

І мінакам без дай прычыны

Дарыў надзею, пеніў кроў.

І я паверыў – ёсць Усявышні,

І гэты Бог – сама любоў!

 

    

                         НЯМОЕ КIНО

Паклікала  памяць у нямое кіно

Ўспомніць хроніку спраў маіх тленных,

Вось на абрусы белай  разліта віно –

Ад спатканняу ўражанне першых.

Узмах рукі – і на вуснах салёная боль  –

Так пазнаў, што ёсць крыўда i здрада,

І шчанюк-дахадзяга  дрыготкі ў руках –

Як сумленная першая праўда.

Вось далонь мамы гладзіць ў такт думак сваіх:  

«Не здрадзь, сынку, праўдзе жыццёвай,

I ўшанцуюць цябе па ўсiх справах тваіх,

Удастоены будзеш любові».

Нечакана падкралася гора імгла,

Накаціла з экрана нямога,

 Ад бяды зберагчы зорка-лёс не змагла,

Ў неўміручасць закрыта дарога.

Цішыня ў кіназале, ды кадры бягуць,

Жыццё круціць час-кінамеханік,

Мае вусны сумленню нахабна пяюць,

Што я праведны муж, а не бабнік.

Была справа – гулялі і пілі віно,

Але ўкалываць  былі  гаразды,

Вымпеламі сваё  фарбавали жыццё,

Ў лістападзе чакалі парады.

Дзесяць год я не мог падступіцца да слоў –

Запар нейкая ў сэрцы разруха,

Але і гэтую плёнку не здам я на слом,

Распiшуся на скрынцы: «Чарнуха!».

Раптам чую ў кулiсах стаіць нейкі ор –

Нездаволены мной рэжысёр: –

Чаму не здымаем? На сцэну, акцёр!

Усiм увага!

Здымка!

Матор!

 

 

 

                   * * *

Зімой стаяла зыркая камета,

Зямлянам перамены абяцала.

І я паверыў ў дзіўную прымету,

Што года бег па коле завяршала.

Спяшаліся ўсе так звыкла жыць,

На першых ў скачцы хуткай насядалі

І не маглі сумленнем даражыць,

І родных без падтрымкі пакідалі.

Адрынуўшы надзеі, парыванні,

Ўпадалі ў кому злосці і нявер’я,

Збівалі з шляху добрага трывалых

І адчынялі ў бездань зноўку дзверы.

Я бег у тым натоўпе гэтаксама,

Дыханне ў рытм натоўпу я трымаў.

І біўся за пяршынства апантана,

На пяткі самым хуткім наступаў.

Ўсе недахопы спісваў я на гены,

Тлумачыў ладна, як ў натоўпе ўсе.

Не рэзаў з-за адчаю свае вены,

Жыў толькі на нейтральнай паласе…

Ды з неба знак прыйшоў як азарэнне,

Сусветнай таямніцай вабіў ён.

І вырак мне цяпер дае натхненне,

Душы не дазваляе ціхі сон.

Сумненняў кайданы я разрываю

І веру ўваскрашаю зноў.

А сэрца праўды шчыра адчыняю –

Вар’яцкі свет уратвае любоў.

                  

                           * * *

Ў дні юбілееў і ў гады выпрабаванняў

Ці мо нагоду атрымаў другую?
Жадаем блізкім ажыцёўленых жаданняў

І радасць хуткую, вялікую, зямную.

Само сабой – здароўя і пацехі,

Эмоцый шчырых, дабрабыту і цяпла.

Расціць дзяцей разумных, добрых, смелых,

Каб лёс абараніў ад сілы зла.

Эх, словы, словы… Разумеем іх значэнне,

Ды толькі збудзецца дзясятая іх частка.

Ўсе ведаюць і кошты азарэнняў,

І карнавалаў, дзе здымаюць маскі.

Ды як прыемна слухаць пажаданні

І ў чымсьці, верым, здзейсняцца яны,

Сярод халоднага зацятага чакання

Нас саграваюць родныя агні.

Сваім сябрам і тым, хто не спаткаўся,

Ды с кім гатовы сустракацца зноў,

Жадаю, каб даврунак спадабаўся

І Бог паслаў ім светлую любоў.

 

 

            УЗРОСТ КАХАННЯ

З таемнасцю дзіцячых захапленняў,

З тамленняў слодычных і беспрычынных слёз,

Пятнаццатай вясной, свабоднай ад сумненняў,

Каханне першае прыходзіць з царства кроз.

Сярод турбот пра пошук прызначэння,

Як лёгкі флірт, умольная сляза,

З’яўляецца каханне са значэннем,

Калі не дваццаць, і яшчэ не за…

Здараецца, што нехта страпянецца ў сорак –

Пастава ўразіць, мілавідны лік,

Ды сэрца ные, вопыт – першы вораг,

І ўсё закончыцца таблеткай пад язык.

Дык што ж – каханне? Буйны ўсплёск прыроды?

Той гучны ген, што спадчынна прыдбаў?

Гармонаў і інстынктаў відавых чароды,

І зводніцкіх небескарысных спраў?

Або – калі ад страсці адступае старасць,

Узрост раздзьме пачуццяў вугалі,

З душы сыходзіць смутнай стомы хмара,

І ахвяруеш ўсім, забыўшы аб “калі...”

Я бессэнсоўнымі ўсе назаву развагі

Аб тым, калі і што хвалюе людзям кроў,

Няма ні логікі, ні ўзросту ў сэрца прагі,

Якое дар кахання прыме зноў.

 

                    

                     * * *

 

Якая розніца: сямнаццаць год ці сорак?

Жыццё цікавае старым і маладым.

Не апускаецца на голаў чорны морак,

Калі імгненне будзе залатым.

 

Як чашу, лёс мы зробім дзіўна поўным,

Напоўнім зноў іскрыстым і дэсертным.

Закусім разам плодам забаронным,

А ноччу новыя напішам вершы.

 

Гадзіннік час адлічвае няпэўна

І кружыць пораў звыклы карагод.

Ды зноў нага шукае шпарка стрэмя,

І ад былога уцякаю ў новы год.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

           СУСТРЭЧА

У вочы зноў твае гляджу,

Так многа год я іх не бачыў!

І ўсё сабе адно кажу:

Навошта лёс калісь з’іначыў?

Ў жыцці нялёгка выбіраць,

Калі хапае спакушэнняў,

Не памыляцца і прымаць

Магчыма-вернае з рашэнняў.

У вочы зноў твае гляджу –

Пагляд паглядам адбіваеш,

У вачах халодную слязу,

Бы помсту ціхую, хаваеш.

Як многа горычы цяпер

У іх, глыбокіх, засталося.

Як многа хочацца, павер,

Сказаць аб тым, што не збылося.

Аб тым, што ў поўдзень не са мной

Ў лугах трава была прымята,

Як лёсу горкае віно

Ў час начны піла адна ты.

Дык што цяпер – журба разлукі?

Майго рашэння ты чакаеш.

Пяшчотна гладжу твае рукі…

Каханне забыцця не знае.

 

 

             

                     САКАВІК

Страчаем зноў, заблуканую ў снягах вясну,

Каму расада, а камусцi не да сну,

I хваляванне млоснае ў грудзi,

Каму вяснушкі і ў падушцы бігудзі.

Гарэзлiвыя погляды iз-пад павек на юнакоў,

Салодасць ноччу эратычных сноў,

Адпрэчыў мацi мудрасць слоў,

Шукаюць вусны у адказ пяшчоты зноў.

Ў сакавіку над правілам навісне меч,

Адмовіць загадае сэрца права мне не мець,

Нарву галiнак вербачкi  букет вясновы,

Я сённе званы госць на бале ў любові.

 

       

       НА ЧЫРВОНАЕ СВЯТЛО

Калі безветрые ў душы,

на моры караблестаянне,

Калі жадання праклясьці

або апець герояў не прыйшло,

Ўключаю сябра я па руху

запальванне,

Ганю  насуперак усяму

зноў на чырвонае святло.

Адрэналін паднiме ў крывiцунамi,

Але наўрад пытанням

дапаможа даць адказ,

Ў дзяцінстве вось таксама

недавучанымi пацанамі

Збягалiад пастылых ментараў

цераз чырвонае не раз.

Разважлівасць і разуменне

тых наступстваў,

Што слова пастара

разумнае нясло

Свае не даводзіць грахі

да чужых бедстваў

Павiнны запаляць перад учынкамi

чырвонае святло.

Мільгае пуць забараняльнымі

кiроўцам знакамі,

Гаішнікам выконваць iх

яны даюць зарок,

Благаслаўляю іх стаць

каралямі, нават дамкамі,

І, выціснуўшы газ, лячу да любай

праз чырвоны змрок.

 

 

        ПАРАЎНАННЕ

Апець я прыгажосць хачу

Падараваную звыш Вам,

Ўзяць параўнанняў вышыню

Час давяраецца словам:

Ты пяшчота першага санета,

Жарсць развітальная любові,

Старога мудрасць Запавету,

Напісанага нам крывёю.

Кідок смяротны анаконды,

Таящая ўдар спіраль,

Таямнiца вуснаў у Джаконды,

Пастэльных фарбаў пастараль.

Прахалода ў душны поўдзень лiўня,

Келiх, не выпіты да дна,

Разьбяная ты ваза з біўня,

Ўлюблённага ў цябе слана ...

Гуляе рыфмамiнатхненне,

Паэт іх песціць ноч i дзень,

І разумее, параўнаннi

Далёкая ад цябе цень..

 

      

       УСПАМІНЫ

Мы чуем водар кветак тых,

Што ў юні дзён цвілі ля хаты.

Спатканняў першых трапяткіх

Мы і сягоння помнім даты.

Гісторыя тае начы

Багатая на хваляванне,

На абяцанне – зберагчы

Ў грудзях гарачае жаданне.

Не тыя ўжо сягоння дні,

Мы выпілі кахання чашу.

Ды пары ў зорнай цішыні

На маладосць падобны нашу.

Ты ў прадчуванні шчырых слоў

Мой голас слухаеш раўніва,

А я прашу ў зорак  зноў,

Каб ты заўжды была шчаслiвай.

 

 

      ДАКРАНАННЕ

Калі пасее смутак лёс,

Калі агорне цень самоты

І сэрца сціснецца да слёз –

Тваёй чакаю я пяшчоты.

Як току ўзрыў, як нерваў зрыў,

Як ветру свежае дыханне,

Як пачуцця жывы парыў –

Тваёй пяшчоты дакрананне.

Яно, надзеі чараванне,

Агнём спакусы шугане,

І як адвечнае пытанне:

“Мяне кахаеш ты ці не?”

Невыпадковае імкненне

Прыносіць хвілю мне натхнення,

Падорыць ласку, дараванне

Рукі пяшчотнай дакрананне.

 

 

          РАКА

Рака цячэ, віруючы,

І плыні не стрымаць.

Такая шматаблічная –

То хвалямі, то гладзь.

Віроў яе кружэнне

Імкнуся разгадаць,

Адно ў яе імкненне –

Каханых захапляць.

 

 

                   * * *

У кожнага паэта свая Персія,

І Шаганэ у кожнага свая,

І там, дзе свеціць поўдня гойстры месяц,

Мне Беларусь згадалася мая.

Якія колеры ў туркменскага букета!

І вочы карыя хвалююць кроў!

Ды вокліч муладзіна з мінарэта

Праз вёрсты да каханае прывёў.

Калі дутара гукі слухаць мусіў,

Зусім другі матыў ўва мне гучаў…

Паэтаў я традыцыю парушыў –

Верш пра жанчын з Усходу ўсё ж не склаў.

 

 

    НАЧНЫ БЛЮЗ

…Сышоў на горад

Ночы супакой,

Напоўніўшы стамлёнымі жыльцамі

Кватэры і дамы.

І ты сама з сабой,

І зноўку вечнасць

Паміж намі.

Аспрэчваючы ісціны,

Ўзяўшы пад сумненне

Старыя аксіёмы,

Ты збавення

Ад адзіноты прагнеш,

Кахання згаслага жадаеш зноў

З’яўлення.

Нібы ў юнацтве,

Сярод мрой жывых,

Да вышыні нябачнае

Імкнешся,

Аб верным мужы

Кожны твой уздых,

І жонкай вернай самай

Застанешся…

…Метро пустое ўжо,

Спатканні ўсе прайшлі.

Пад колаў стук

Рой лёткіх думак знік.

Як воблачна, прыгожа на зямлі,

На версе там начны

Гамоніць красавік.

Заплюшчыў вочы і ўяўляю –

Побач

Ты на плячы маім ціхутка спіш.

Я кратаю губамі

Пахкі локан,

Ты пасміхаешся у сне

І мне маўчыш.

“Купалаўская” –

Перасадкі станцыя,

А для мяне –

Канечная.

Я думак супыняю белы танец,

А ты, напэўна, думаеш

Пра вечнае…

…Сумуе зноўку

Белы тэлефон.

І думак рой пчаліны джаліць.

Што здарылася?

Холад хмурых дзён.

Хто ў сэрцы любага

Баль правіць?

Ад слоў прыемных,

Моўленых раней,

Застаўся прысак.

Ды не да слоў, калі так

Сэрца ные.

А ў небе смуглым

Поўні твар ясней,

Дзе сэрцаў закаханых

Пазыўныя.

Дасветны час…

Праклятыя сумненні.

Адчай, бязвер’е выстудзяць зару.

Падняўшыся,

Ты прагнеш толькі сну,

Сябе шкадуеш,

Думаеш: “Памру!”

…Дык як я жыў,

І быў я з кім,

Каханню не шукаў

Выпрабавання.

Ўсё рухнула,

Згарэлі ўсе масты.

І ў гэтым ёсць маё

Выратаванне?

Гартаю томік

Пра любоў.

Там нейкая лухта

Пра гэта.

Ці можна давяраць свой лёс

Сугуччу слоў

Нікім яшчэ не чутага

Паэта?

Лятаюць за акном

Шагала пары,

А вось і мы з табой ляцім

У цішыні.

Не, не ляцім мы, а – лунаем

І ўраз зрываемся

З узятай вышыні…

 

 

 

       З ТАБОЙ І БЕЗ ЦЯБЕ

Калі з табою – вечнасць прада мной,

А без цябе – гады імкнуць у вечнасць,

Залевы захінаюць свет сцяной,

Змываюць гонар, цноту і сардэчнасць.

Калі з табою – пішуцца радкі,

Збываюцца пагаслыя жаданні,

Становяцца бязвіннымі грахі,

А без цябе – данінаю каханне.

Калі з табой – вітаю гучны смех,

А без цябе чужыя песні чую,

Ў  ліпені закружыць белы снег,

Расстанне скалане душу жывую.

Калі з табою – бачу сэнс жыцця,

Ў шчасце веру светлае заўсёды,

Ў цудатворны росквіт пачуцця,

І на палёт над мітуснёю згоды.

Калі з табой – жыццё ўручае нам

Заходу мудрасць і ўзыход світання,

Да ісціны прыходзіць кожны сам,

Святло пранёсшы палкага кахання.

 

 

 

               * * *

Я за твае каханне і пяшчоту,

Ўсмешкі, жарты і наіўнасць мрой,

За думак непарушаную цноту

Ў адказе да разлукі векавой.

За ўздых цяжкі і за самотны побыт,

За ноч без страсці і нямы дакор

Ў адказе я, калі з табою побач.

Расстанне мне – суровы прыгавор.

Ты – сэнс жыцця і крыж пакутны лёсу,

Святы мой боль і ўвасабленне сноў,

Душы і цела спрэчка, сум і слёзы,

Каханне, шчасце, што ўваскрэслі зноў.

 

 

 

              * * *

Калі не пакідае страсць

І сэрца просіць зноў спатканняў,

Пачуццям розум сілы дасць,

Учынкі множыць бог жаданняў,

Калі былое ўсё – на злом,

І Муза сілы ўздым пачула –

Ўсё гэта значыць, што крылом

Душу Каханне закранула.

 

 

 

                 * * *

Каб Моне Лізе фарбы даць –

Патрэбна зыркае натхненне.

Ды каб жанчыну век кахаць –

Пакутай трэба апраўдаць

І патуранне, і цярпенне.

 

 

                 КРЫНІЦА

Калі крыніца знікла ў год суровы,

Што век паіла смяглых чыстаю вадой,

Адкрылі людзі між пяскоў калодзеж новы

З глыбінным рэхам, з зоркай залатой.

Калі ручво усохла думак мудрых,

Пагрозай сталі немач і спакой,

Адзін юнак бязвусы русачубы

Знайшоў крыніцу з чыстаю бруёй.

Калі аціх ручэй спрадвечнай веры,

Пагасла-змеркла памяці святло,

Салодкае хлусні змятаючы бар’еры,

Ад зла і чэрствасці каханне ўберагло.

 

 

 

                 * * *

Ваду вадой, агонь агнём збіваюць,

Пачуццяў фарбы гасіць спешны час.

Імя каханае нястомна прамаўляе,

Прайшоўшы шлях нялёгкі, кожны з нас.

Багіня мар нам дзверы адчыніла,

Паклікала ступіць за небасхіл:

“Цябе, канешне ж, любы, не забыла,

Ды ў адзіноце мне не стала сіл.

Я часта ўспамінала нашы стрэчы

І словы ўсе, што для мяне знайшоў…”

Агонь агнём збіваецца сустрэчным,

Любоў ідзе, як хваля, на любоў.

    

           

 

        ПРЫГОЖА ЖЫЦЬ

Прыгожа жыць! – парыў душы жаданы,

Жыць з годнасцю і не лічыць рублі,

Дзяцей падняць, канешне, быць каханым,

Самому нешта значыць на зямлі.

Жадаць не шкодна – мэта сонцам ззяе,

Падчас выпадак – збыцца ёй падмога,

Хто ўгору праміком, а хто ў абход, бо розум мае,

Да мэты пракладаецца дарога.

“Я буду жыць прыгожа!” – гучна кажа хлопец,

І поспех шумны мроіцца яму,

Сяброўка-бляск! і “Мерседэс” – іх хопіць,

Каб узбудзіць зайздроснікаў гурму.

“Бы ў казцы жыць!” – чакае прынца ўпарта

Дзяўчо, і сэрцу мройліва шчымець.

Ігрок на ўдачу зноў раскінуў карты –

Рахунак прагне банкаўскі займець…

Якую меру прыгажосці жыццё мае?

Чаго і колькі трэба нам, каб з шыкам жыць?

Душу нам хіжасць многім скаланае:

Галоўнае – як гэта ўсё здабыць!

У кожнага свой Бог, наканаваны лёсам.

Прыгожа жыць – самім сабою быць.

Не верыць розным казачным дзівосам,

А калі неба дасць –

                                   з агнём кахання жыць.

             

 

 

                    ДРУГ

Шпакі па вёснах з поўдня прыляталі,

І мы блукалі разам да зары.

Мы ісціны глыбіні спасцігалі,

Былі з Валеркам – лепшыя сябры.

На Сож зімой хадзілі закаляцца,

І хораша было яму і мне.

Калі прыспела за дзяўчат змагацца,

Ён прыкрываў мяне, як на вайне.

І я яму плаціў святой манетай,

Ўсе мары-таямніцы давяраў.

Не білі дам казырным мы валетам,

І не шукалі нікудышных спраў.

Мы “Друг” з вялікай літары пісалі,

Адпрэчыўшы ўсе правілы ўсіх моў,

Сваё сумленне на парукі бралі,

Калі варожасць нам паліла кроў.

І гэтак уступілі ў паўналецце –

Маленства дні, мы не ўтрымалі іх.

Як ноч і дзень зліліся на дасвецці,

Свет не дзялілі на чужых-сваіх…

…Калі вясна праменнем б’е па снезе,

Шпачыны посвіст неба здрыгане, –

Згадаю, што ў маім маленстве недзе

Ёсць сябар самы верны у мяне.

 

 

 

                    МАРЫ

Па-над Ухтой расплыўся надвячорак,

Спакоем небасхiл завалакло,

Каля палатак нiбы ўпаушых зорак

Хiстаецца вяселае святло.

Каля агню iдзе свая гаворка,

Запаланiлi мары юнакоў,

Тут мараць аб сустрэчах, аб каханнi,

I нават пра асеннi пах грыбоў.

Касцер iм вочы лiжа. У задуменнi

Ўспамiнаюць Беларусь не без тугi,

Хто ў Ветцы апынуўся на iмгненне,

Хто бача Нёмана крутыя берагi.

I чутна iм, як качкi пралятаюць,

Як шорхае на досвiтку каса,

I як звiнiць памiж бяроз у гаi

Чысцюткая, як з жэмчуга, раса.

Гусцее надвячорак, хлопцы мараць,

Як прыйдуць зноў на бацькаўскi парог,

I што нiколi не згубiць iм гэтых,

Рамантыкай разведаных дарог.

                                      1970 г.

 

              * * *

 

Забараніў сабе любіць

і палюбіў.

Забараніў ізноў званіць

і пазваніў.

Прабачыў здраду, даў зарок,

ды ты маўчыш.

Паклікаць ў дом нарэшце змог –

ты не імчыш.

Звязала мудрасцi туга,

Клiч сэрца знiк?

Жаночай логікі метал –

скупы разлік?

Давер к пачуццям не знайшла,

прайшлi гады.

К далёкіх мараў берагам

Сыходзiш ты.

Ды стромкі бераг у ракі,

Няма ў ёй дна,

Згубіўшы цеплыню рукі,

ідзеш адна.

Забараніў сабе званіць,

ды ўсё ж званю.

Забараніў сабе любіць,

Ды ўсё ж люблю.

 

               

              

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                      * * *

 

Сярод бамжэй святога Пецярбурга

Спрачаўся, добра выпіўшы віна,

Я пра нагоды страху ў Шлісенбургу,

Пра геніяльнасць твораў Гершвіна.

 

Я мастака распытваў зноў на Неўскім,

У чым сэнс яго мазкоў сумбурных,

I апяваючы энэргiю натхнення

З ім разам спасцігаў ампірнасць урны.

 

І запрашаў твой вобраз да размовы,

Што ўздых мой як прызнанне нараджаў.

І не згаджаўся са сваёй вымовай:

Каб восень адзінокім я страчаў.

 

 

               * * *

 

Зноў ў нас з табой неразуменне,

Зноў паўтарыўся Вавілон –

Маё аб шчасці галашэнне

Гучыць тваёй душы не ў тон.

 

Я захапіўся ці згубіла

Мае прызнанні ў пыле ты?

Цыганкі прадказання сіла

Ці згубленых гадоў масты?

 

Далёкі вечар мне прысніўся

Як быцца наўзнарок ці не?

Ў ім пацалунак наш адбыўся

Ў тваёй сямнаццатай вясне.

 

Паразумнелі мы з гадамі,

Няма юначай мітусні.

Той вечар зноўку паміж намі

Зноў без кахання нашы днi.

 

 

 

 

 

 

 

          

     

        

 

 

 

 

 

 

 

 

  ДВА КАШТАНА

 

Два каштана – два маленькіх сэрца

Саграваю ў сваёй руцэ.

Дзеці блудныя ад восеньскага дрэўца –

Прыхаваю слёзы на шчацэ.

 

Так калісьці сівізну маю кранала

Ночкай ціхай і пяшчотнай ты.

Толькі повязь нашу не ўтрымала,

І былога зноў гараць масты.

 

Кнігу сёння паасобку мы гартаем,

Адкрываем новую главу.

Дзе нам сёння восень рассцілае

Ложак з лісця, сонца, палыну?

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                   

    

 

 

 

 

 

 

 

                 * * *

 

Як, ненадзейны лёд на пераправе!

І вір з палонкай ў вечнай барацьбе…

Шукаем ісціну, ды хто з нас правы?

Але я праўду саступлю табе.

Тваім няма ўчынкам разумення,

Не зразумелы мне і думак ход.

Зацменне розуму, ў сімпатыі сумненне?

І зноў наперадзе стракаты Новы год –

Маўклівы праведнік, за нас за ўсіх пакутнік,

Што вольны многія грахі нам адпусціць.

Я тост скажу, калі міне зацьменне,

За права вечнае табе любімай быць.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

         

                  КАЛI?

 

Ўжо каторы дзень ідзе ва ўлік:

Жыць паасобку, ў ціхае нязгодзе.

Каханне зноўку ставіць «незалік»

І пераздачу ў наступным годзе…

 

Я не магу не марыць пра цябе,

Ды што такое вечныя пачуцці?

Ў маім лёсе, ў тваёй журбе,

Хто нас па коле бегчы зноў прымусіў?

 

Бог блаславіў цябе заўжды любіць,

А мы з табой, як тыя матылі…

Рамонак разам нам прадкажа быць,

Ды не адкажа на маё «калі?»

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                        * * *

 

Я пазваню табе ў ранішняй вясне,

Калі ў вачах тваіх растане шэрань.

Калі з-пад снегу, быццам ува сне,

Праб’ецца кветка аблачынкай белай.

Ты скажаш: лёгка ўвесну палюбіць

Пад спевы птушак цёплаю парою.

Куды складаней будзе гнёзды віць

Пяшчотных мрояў доўгаю зімою.

Яшчэ дадаш, што вершы мне складаць

Так лёгка, як і мовіць-баіць прозай.

Каханню ты не можаш веры даць,

Бо то душы надуманая поза.

Я пазваню, не прыдзецца чакаць,

Калі разбудзяць зноўку рытмы Прэслі.

Ў сакавіку ўсім нам дваццаць пяць,

Я пазваню, каханая, табе вясною еслi

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                

                       

                 * * *

 

У ліпені прысніўся Ленінград:

Масты захутаны ў вэлюм белай ночы.

Казанскі зноў страчае зарапад

І цені прывідаў хаваюць свае вочы.

 

Журыцца Пушкін па сваёй Наталлі ў стоме,

Рыпiць паркет у палацах, пахне кроў…

Людзей падмяць імчацца Клодта коні.

Iў Таўрычэскiм палаюць страсцi зноў.

 

І нас з табой таксама прыняў Неўскі,

Аблудных Бог прымае так сваіх рабоў,

“Захоўвай, лёс, ня нас, – мы просім захмялеўшы, –

А нас знайшоўшаю ў лiпенi,  любоў…”

 

          

                           * * *

 

Сэнс прыгажосці разам спасцігаем.

Я пра гармонію прапорцый. Ну, а ты

Аб вернасці ў пачуццях сказ складаеш,

Аб тым, што нельга спапяляць масты.

 

Я зноў стаю на сіле прагматызму,

І процьму прыкладаў прыводжу для цябе.

А ты глядзіш праз маладосці прызму,

Прыгадваеш, як птах начны пяе.

 

«Вярніся на зямлю, — прашу цябе я, —

Бо нельга, каб узімку бэз зацвіў».

Ды толькі ты ўжо зварыла зелле,

Якое п’ю, бы першы раз любіў.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

               * * *

 

Як раптам зажурышся ты

Ў стоме абіваць парогі,

На пол я сяду ля тахты

І буду гладзіць твае ногі.

 

Як здрада прыкрая міне

І пройдзе ноч тваёй трывогі,

Ты супакоішся ў сне,

А я цалую твае ногі.

 

Як шчасце асвятліць парог

І радасць нам паслана Богам,

Я кіну ўсё да тваіх ног

І абдыму зноў твае ногі.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

       

 

 

 

 

 

 

               ЧАКАННЕ

Ад дзён далёкіх стварэння света,

Ад крыку парадзіх, жыццё хто дорыць нам,

Чаканне вызначае ход да мэты

І веру ў выкананне мэты i надзей.

Талент імкнецца стаць стаўпом

                                      хрэстаматыйным,

Чакае часу ў прэзідэнты кандыдат,

А фаварыт свавольнай самадзержыцы

Чакае адлучэння, адгуляў парад.

Працэнт габрэй чакая, нiбы манну,

І лаўры прагне на чало камедыянт,

IБожы раб ушанаваць дабру асанну,

А чаявыя атрымаць - афіцыянт.

Як у малiтвы просяць абароны ад няпасцi,

Як міласэрнасцi чакаюць ад нябёс,

Свой год, свой дзень, сваё імгненне шчасця

Чакаюць сэрцы любыя сумесны лёс.

 

                       ВАЗА

 

Сярод карцін ў багетным залачэнні,

Сярод скульптурных і застылых цел

Часоў поп-арта і эпохі Адраджэння

Зіхцела ваза так, што захмялеў.

 

З фарфорам лёгкія ўзоры паяднаны

Амаль законным шлюбам, і паэт

Пераўзыйшоў сябе ў апяванні.

Цудоўнай вазы, як Венеры сілуэт!

 

А ручкі тонкія на таліі ляжалі,

Бы ў прыгажуні весняю парой.

Суладдзем ліній погляд захаплялі,

І ўзнімалi глядачам настрой.

 

Пра дасканаласць гутарылiпрофі,

Цьвярозасцi пераступiў бар’ер.

І прымяралi вазы дзіўны профіль

Ў сваіх кватэрак сціплы інтэр’ер.

 

 

 

 

 

 

 

             

  

 

 

 

 

 

 

 

 

                 * * *

 

Ўратуй маё каханне да цябе,

Не дай астыць пяшчотнай цёплай хвалі.

Прыслухайся к маёй ціхой журбе,

Каб мы ўрэшце сонца ўтрымалі.

 

Змагі ў віхуры безнадзейных дзён

Глытком п’янкім, здаровым, веснім быць.

Хоць я  ўжо не гожы маладзён,

Ды жарсці хочацца мне мора прагна піць.

 

Не дазваляй мне ціхамірна жыць,

Не ў такт з маёю марай і душой.

Прымусь хвілінай кожнай даражыць,

Калі мы разам, любая, з табой.

 

Не адпускай, калі ўжо сысці

Настане чорны і гаротны час.

Сваім каханнем цемру асвятлі,

І падмані ўсе межы дзеля нас.

 

Тваю няпраўду ціха панясу,

І Бог цябе прабачыць за яе.

Ды толькі слёзна зноў цябе прашу:

Ўратуй маё каханне і мяне.

 

 

              

             РЭЎНАСЦЬ

Спапяліць адданасць і пяшчоту,

І страсці высушыць павадак вясновы,

Няпрошанай прыходзіць сцерва-рэўнасць,

Спадарожніца адвечная любові.

Пазбаўляючы разважлівасьці мудрых,

Злом адзначаючы iгрэшных, і святых,

Сярэбраныя падразая струны,

Яна ўрываецца ў сэрца без панятых.

Тады згасае звон нябеснага тварэння,

Скажае крыўда прыгажосць любоўнай рэчы,

І абражаная  драбязным падазрэннем

Пачуццяў шчырасць раствараецца  ў пустэчы.

За раскошу самалюбства ды за чэрствасць,

За недавер каханым і абразу слова,

Даніну плацім лёсу мы за рэўнасць,

Гуляючы вяселля без любові.

 

   

           КРЫЎДЫ

Зноў крыўды ў цябе на сэрцы,

Расчаравана ты аглядваеш мінулае,

Пяшчота затухае па iнерцыii,

Падман у вершах – там, дзе слова чулае.

За пачуццём – словы, а потым – учынак,

І вось разбурана гармонія любові.

Крышталь у згоды, як мальба слязiнак

Зберагчы пачуццяў парастак вясновы.

Перамогу піраву не сьвяткуй над мною,

І гонар свой,  дарэчы, не шкадуй…

У абдымках я цябе ад бед укрою,

А ты, за што не ведаю, даруй.

       ЗДРАДА

Што такое здрада?

Змена поглядаў на жыццё,

Здача членскіх білетаў

За ўтульнае быццё,

Эміграцыя ў побыт

З акопаў лёсу,

Цiўслуговы вопыт

Браць што трэба без спросу.

Не заўважыць бяды,

Зрабіўшы праведны выгляд,

І заблытаць сляды

Ад даўгоў і ад крыўды.

Ўсміхацца лжецу,

Калі ён у ва власцi,

Ў бруд на гэтым пляцу

Па камандзе ўпасці.

І паверыў гіпнозу

Абяцанняў i слоў,

Апынуцца у абозе

Спрытных правадыроў.

Калі ведаеш праўда

Жыцця дзе ляжыць,

Ды маўчыш, каб заўтра

Без клопатаў жыць ...

Зажурылася, мілая,

I сустрэчы не рада?

Калі ты разлюбіла

Гэта лёс, а не здрада!

 

         ЯБЛЫКI НА СПАС

 

Даць яблык першы сябру рады

І пішам дамам мы санеты.

Ды толькі быў за нас распяты

Адзін дзівак, што з Назарэта.

 

Ўсім патрэбна шчасця повязь,

І напамін аб ўласным родзе.

Каб некалі нас добрым словам

Згадалі шчыра ў народзе.

 

Каб у небыццё мы адляталі,

Згадаўшы пахкі сад вясною,

Як там кахання час страчалі,

Гарачы шэпт хавалі двое.

 

Ды як у холад вераснёвы,

Расшыты, быццам, зыркім златам,

Глыток жыцця мы робім новы,

Калі Тварэц наш лёс залатаў…

 

Як правільна – аддаць пазыку,

І годна завяршыць трыяду

Аб доме, сыне, дрэве. Зыкі

Заціхлі. Я іду да Сада…

 

…Спачатку боль аб згубе цісне,

Калі жыцця агеньчык згас.

І кветкі – напамін наўмысны,

Прад сіняй вечнасцю – адказ.

 

 

 

 

 

 

 

Праз колькі год – усё заціхне.

Прайшлі і боль, і вастрыня.

Ў дзень памяці гучыць малітва

І ціха згадвае радня.

 

Ды кожны раз хвалюе шчыра,

Квітнее шчодры сад вясной.

На Спас нам яблык дзеля міру

Дае садоўніка рукой.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                ЛЁС

 

Мой лёс – дарогі серпанцін,

Тунэлей цёмных небяспечнасць.

Ў канцы тупік, нябачны клін

І сонная сляпая вечнасць.

 

Мой лёс – адказнасць прад сабой

Ці рух да жарсці і свабоды.

Манеўр тактычны ці двубой.

Рака імчыць, не бачу броду…

 

Мой лёс – як неба вертыкаль

І як скачок парашутыстаў

Ў спрэчцы: хто перачакаў?

Той не згубіў дзяцінства прыстань…

 

Гляджу ў агонь – а там адказ:

Ў чым сэнс жыцця і што – бясконцасць.

Ды стыне думка, гіне час.

Мой лёс – каханне, дзеці, сонца.

 

 

 

 

 

 

 

           

 

 

 

 

 

 

 

 

 

               * * *

 

Што думаецца – зробіцца,

І мара можа збыцца.

Заранкай новай коціцца

Ў нябесную святліцу.

 

Мой курс – жаданне моцнае

Займець працяг уласны.

Ў падмогу мне – эмоцыі,

Ўсмешка, шчырасць, шчасце.

 

Ды вецер ў далі дальнія

Нясе жыцця манеты.

Як хочаш ты, каханая,

Я дамагуся мэты!

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

          

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                * * *

 

Былі з дачкою ў заапарку,

Бы ў лесе казачным гулялі.

Мядзведзі, волкі, тыгры, ламы –

Каго там толькі не спаткалі!

 

«Глядзі, які пацешны кала!

А вось і ліска, бачыш, тут!»

Мая драбнічка шчабятала,

Ды я не верыў ў гэты цуд.

 

І горка думаў: як хлусліва!

Няма любві, надзеі, раю…

Гляджу ў вальеры – так шчымліва

Звяры тут доўга паміраюць.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

    

 

 

        ВАНДРОЎНЫЯ ЗОРКI

 

Мы пачыналі новы год з прызнання,

Спяшаліся пра жарсць сваю сказаць…

Я лініі чарціў свайго чакання, –

Хацеў нам лёс шчаслівы паказаць.

 

Ды невядомых нот ўмяшаўся звон,

Над столікам луналі ночы цені.

І ціхі чуўся нам і шэпт, і стогн,

Як быццам злы прысутнічаў там геній.

 

Табе прымроіўся тады таемны дух.

Убачылі пад зоркай даўні тракт,

Адданых сэрцаў ў змроку дзіўным рух

І шэсце вернасці, што крочыць ім у такт…

 

Там сілуэт мной бачаны качаўся,

І прывідаў я гнаў далей рукой…

Ў Сталешніках год новы пачынаўся.

Вандроўнай зоркай – шчасце нам з табой!

 

 

 

 

 

 

 

          

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                РАЗАМ       

 

І зноўку снег дарогі замятае,

І светлафораў навагоднія агні,

Як ёлачныя цацкі зырка ззяюць.

І мы не разам, толькі не адны.

 

Разгоніць морак цёплых свеч гарэнне,

Ты хочаш праўду выпіць зноў да дна.

Ды накрываае вэлюм дум-тварэнняў

І выпітага за любоў віна.

 

Гляджу ў мінулы год, як ў гараскоп:

Падзей шчаслівых доўгае чаканне.

Сустрэча ў парку і ў начным метро,

І піцерскае ля Нявы спатканне.

 

Ў вачах тваіх гняце мяне разлад:

Не тая стрэча і была не з тым.

Старонкі праўды зноў ідуць не ў лад.

Растане снег ружовы, быццам дым.

 

З табой пражыты год і ўваскрэсне,

З табой, як гаснуць дзіўныя агні.

Складу галоўную аб нашым лёсе песню,

І зноўку будзем разам і адны!

 

 

 

    

 

 

 

 

 

 

 

 

                * * *

 

Ты зноўку ад’язджаеш за граніцу

Ў халодны стрыжаных газонаў бляск.

Ў Мадрыд? Варшаву? Эсэн? Ніцу?

Туды, дзе самі правяць баль і не чакаюць нас.

 

Уп’ешся водарам парыжскае парфумы,

Папераджальнасцю нямецкаю манер,

Брытанскай элегантнасцю касцюмаў,

Ўсім, што ў прыклад ставяць нам цяпер.

 

Ты падзівіся іх развазе і культуры,

Аддай хвалу уменню з бляскам жыць,

Але ў замежнай гэтай авантуры

Заўжды славянкі годнасць беражы.

 

Ім нагадай на іх расказ пра evro,

Што сярод бруду піцерскіх двароў

Сам Дастаеўскі наш тварыў шадэўры,

І рыфмамі Сяргей каханку звёў.

 

Не паміралі рускія паэты на пярынах,

І піў народ, каб радасць вечна мець,

Ды паднімалі Юру ў вечнасць тыя спіны,

І быў да часу у пахмельным сне мядзведзь.

 

Калі культурны Курт або галантны поляк

З табою пра пачуцці стануць размаўляць,

Ты Свіслач прыгадай і аржаное поле,

І тое, што цябе ёсць тут каму кахаць.

 

 

 

               

 

               

                     * * *

 

Зіхціць раса – начны тапаз

І гоніць прэч твае сумненні.

Падкажа правільны адказ

Маё жыццёвае натхненне.

 

Праб’ецца новаю травой,

Народзіцца як птушка шчасця.

І ўдарыць рыфмаю жывой,

Ўратуе, быццам плён прычасця.

 

І будзе думка зноў лунаць,

Да ног тваіх падуць мужчыны.

А я – паеду лёс страчаць

Без шкадавання і прычыны.

 

Без слёз, магчыма, і без поз,

Схаваюся за ранка ззяннем.

Шукай мяне ў зіхценні рос

Ў светлым і даўгім чаканні.

 

Пачуеш рэха маіх кніг

І прыгадаеш, як аднойчы

Я у руках тваіх заціх

І цалаваў ласкава вочы.

 

Не праклінай і не шкадуй,

Што казкі заканчэнне – рана.

Бо і ў гучанні новых бур

Ты будзеш для мяне каханай.

 

 

 

 

 

 

 

                    * * *

 

Ты хочаш лёгкіх светлых сноў –

Вазьмі маю к табе любоў.

 

Ты хочаш слоў – гучыць мой верш,

Што поўніць цеплыня найперш.

 

І таямніцы там няма,

Там толькі шчырасці да дна.

 

Што ў жыцці маім ёсць ты,

Твой вобраз светлы і святы.

 

Як сэнс ў радках пачнеш шукаць –

Мінора ноту можаш ўзяць.

 

Захочаш гаспадарыць мной –

Дык станеш жонкаю ліхой.

 

Як трэба правільна мне жыць –

Пачнеш, бы юнака, вучыць.

 

Я адыду, здыму мундзір,

Любоў – не лепшы камандзір.

 

Дастану том – чытаць да рання,

І вып’ю моўчкі за … каханне.

 

   

 

 

 

 

 

 

 

           ЖАРСЦЬ

 

Расклалі мы ўвесь пасьянс

За доўгаю фіранкай ночы.

Ды лёс, як картачны паяц,

Смяецца нам ізноў у вочы.

 

Ратунку плыт табе знайду,

Як барк шукае гавань ў буру.

Ды жарсць адчуў зноў на бяду.

Відаць, экстрым ў маёй натуры.

 

І панясе у цемру нас,

У небыццё, неразуменне.

Мы страцім розум, сон і час,

Маё каханае тварэнне!

 

А вось і бездань, цішыня,

І лашчыць брыз пяшчотна твары.

Не можам без прыгод ні дня,

Мы жарсці новыя ахвяры.

 

Дык ў чым тады мая віна?

І ў чым мне трэба павініцца?

Кахання ісціна адна,

Ёй на дваіх не падзяліцца.

 

Ты просіш радасці, натхнення.

І марыш пра бясконцасць шчасця.

Тваю я долю разумею –

Быць для мужчыны вечнай жарсцю.

 

 

 

 

 

 

 

                 * * *

 

Вершы пішуць юнакі і старцы,

І ў кожнага свая ў сшытку тэма.

Ёсць санеты, эпіграмы, стансы.

Пралетарый піша і багема.

 

Пра радзіму, вораг што не знішчыць,

Пра вясну і шэпт начной травы.

Кожны маці шчасця, сонца зычыць.

Сачынялі некалі і вы.

 

Вершаплёт усё ж не стаў паэтам

У стракатым карагодзе яго слоў

Вершы сэрцам не былi сагрэты,

I  дзе к жанчыне не апетая любоў.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

             

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                   * * *

 

Ты лепш не скажаш, чым славуты Візбар,

Жанчыне слова добрае такое,

Як сэрца шчырага шчаслівы выбар –

Маё ты сонейка лясное.

 

Як ад спякоты радаснага лета

Схаваешся пад цёмнаю сасною –

І лашчыш цёплым чэрвенем сагрэтае

Найпрыгажэйшае ты сонейка лясное.

 

А зімка ляжа хмарамі настылымі,

Ды толькі пахне талаю вясною.

Душу расквецяць успаміны мілыя –

Згадаю ціха сонейка лясное.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

           

 

 

 

 

 

 

 

                       * * *

 

Мне цяжка добрым быць,

                                         адначасова – моцным.

Любіць жанчыну, зненавідзець ўсіх падлюг.

Не жыць ў палоне жахаў ды эмоцый,

Нязломна верыць ў святлейшы дух.

 

Бо цяжка верыць у мужчынскае сяброўства,

Калі мужчыны пудраць парыкі.

І тост пра гонар застаецца невымоўным,

Як не адчую поціску рукі.

 

Я веру толькі ў позірк закаханы,

Калі Сусвет ўсміхаецца дваім.

Я ногі любай абдыму аддана,

Пра наша шчасце сёння памаўчым…

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                   

                    * * *

 

Рэформы, рэвалюцыі ды войны –

Ўсё гэта змена кланаў і прарокаў.

Ды гукі скрыпкі, плач усходняй дойны

Гучаць ужо стагоддзямі навокал.

 

І зыкі струн народзяць зноў пачуцці,

Народзяць зноўку веру ў Хрыста.

Ў фарбах сноў душу ачысцяць людзі,

І свет адродзіць шчырасць, прастата.

 

Я веру ў наіў сяброў-паэтаў,

Я слухаю мелодыі кларнета.

І таямніца ёсць у тым Тварца:

Няма кахання межы і канца.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                           * * *

 

Ці вінны ў тым, што ты не лётаеш у сне,

Няма палёту думкі вершаванай

І не клянуся ў каханні я вясне,

Бы з прозай ранкаў шэранню з’яднаны.

 

Паэт таксама – просты чалавек.

Каму – кумір, каму і прыкрасць, і абуза.

Не подзвігамі слаўны яго век –

Імгненнямі, калі ўладарыць муза…

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                

 

 

 

 

 

 

 

 

              * * *

 

Я люблю палявыя росы

І валошкі ў светлых косах.

Я люблю свае белыя рыфмы,

Сваю магію цёплых слоў.

Калі нават я трэці лішні,

Апяваю шчыра любоў.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

           

 

 

 

 

 

 

                 

 

                ***

 

Я вершаў не прывёз з Бразіліі,

Бо ў краіне гэтай я не быў.

І не пісаў я пра ліяны, ліліі,

І розуму ў танцы не згубіў.

 

Ды чуў, што «Дон» там быццам з «Магдалінаю»

Наш сцяг андрэеўскі калісьці праслаўляў…

Цячэ жыцця рачулка несупынная,

А я ў Бразіліі ніколі не бываў.

 

Ды мару я, не ведаючы мовы,

Як зразумею палкай песні словы.

Тады ў адказ пад пальмай прашапчу:

«Таксама вас, мучача, я люблю».

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

   

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

          

                       * * *

 

Пяць сонцаў прадказалі нам ацтэкі,

Зашыфравалі тэрмін існавання.

Адно згасала ад халоднай сцюжы,

Другое – ў віры мора патанае.

Зацмілі трэцяе ў лютай бойцы зверы,

Чацвёртае згарала ў агні.

Ды ў пятае нашчадкі шчыра вераць,

Шукаюць сэнс жыцця цяпер у ім.

І не схіляюцца прад невядомай сілай,

Разгадваючы таямніцу слоў –

А згасне пятае нябеснае свяціла,

Калі пакіне род людскі любоў.

 

 

 

ГОРАД КАХАННЯ

 

Колькі марылася, колькі бачылася

Рознакаляровых хвалюючых сноў,

Вось і тут я, ну, здравствуй горад,

Дзе прапісана Богам Любовь!

 

На бульварах і ў палісадах

Без узросту пляткараць жанчыны,

На Елісееўскiм поле парады

Пастаяльцаў Версалю пачыны.

 

Шансанье тут так міла картавяць

Пра Нотр Дама каханне i жах,

І апошняе танга бянтэжыць

Голай праўдай ў глухіх нумарах.

 

Спакушэнны запалам Радэна,

Вусны просяць цяпла далоні,

Ў «Мулен Руже» выходзяць на сцэну

Рафаэлевые мадонны.

 

Па няздзейсненнаму настальгія

Ірве ўмоўнасці меркаванняў на часткі,

Не жанчына ты тут, ты багіня,

Ў плоці ўвасобленае шчасце!

 

Парыж, рады з табой сустракацца,

Таямніцы разгадваць зноў

Тут няшчасным няможна здавацца,

Тут прапісана Богам Любоў!

 

 

 

 

 

 

 

 

 

            

                  * * *

 

Калі ўсё ладзіцца ў жыцці,

З удачай поруч нам ісці –

Так проста добрым, шчодрым быць

І чалавецтва ўсё любіць.

 

Ды толькі велічна ідзе

Не той, хто лёс не абміне.

А той, хто ў роспачнай бядзе

Даруе шанец свой табе.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                 

 

 

 

 

 

                      * * *

 

Я сёння сябра праваджаю ў бой,

І карты звераны, сядзіць як трэба форма.

Ўдача не павінна выдаць збой.

«Ўсё, сябар мой, павінна быць у норме».

 

І поціск рук цяплей цяпер, мацней,

І у вачах агонь гарыць святлей.

Шапчу з усмешкаю знаёмаю гаворкай:

«Сяброўства захавае нашу зорку».

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

             

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                

 

 

                       * * *

 

Ходзяць да пары між намі

Без разгадкі, гуртам безгалосым,

Людзі без пазнакі лёсу.

З золкім сэрцам, бруднымі рукамі.

 

Тыя, для каго свой дах – галоўны,

Хто не бачыць позіркаў чужых.

І адчай планеты ім – няўлоўны,

Толькі б сонца і святло для іх.

 

Хоць і слёзы быццам бы здараюцца,

Толькі гэта з жалю да сябе.

Калі раптам ў чымсьці і пакаюцца,

Дык не шчыра, з жартамі, ў гульбе.

 

Як ў ахвяры ўзнікае неабходнасць,

Што ва ўсіх здараецца ў жыцці,

Ў душах узнікае непраходнасць –

Словам пакаяння не прайсці.

 

І любоў у іх як самалюбства –

Любавання больш, чым пачуцця.

Можа, і не разбурае грубасць,

Толькі верш не зразумеюць да канца.

 

Ходзяць ціха паміж намі людзі

З прыгажосцю правільна-карціннаю,

Ды з вачыма злоснымі, птушынымі,

З каменем, што раздзірае грудзі.

 

 

 

 

 

                 

 

                           * * *

 

Нас перад выбарам, як быццам да бар’еру,

Жыццё паставіць, прапануе дар –

Уратаваць мундзір, зрабіць кар’еру,

І не істотна: ты – Хрыстос ці гаспадар.

 

На мушцы сэрца жаласна дранцвее:

«Ён – вораг, ён – прычына бед».

І ад улады дзіўнае п’янею,

Ды толькі зноў ў паветра пісталет.

 

У твар мне гонар, пачуццё спытаюць:

«Ты за каго пральеш без жаху кроў?»

Прад імі голаў вінны свой схіляю

І без разваг памру я за любоў.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

            

 

 

 

 

 

 

 

 

                   * * *

 

Я не веру па агульнаму панятку,

Ў царкву не йду і не малюся.

Захапілі іншыя заняткі,

Хоць і гэтым я не ганаруся.

 

Шмат было ў жыцці расчараванняў,

Гандаль несумненны з лёсам вёў.

Прыгажосці зведаўшы яднанне,

Дабрыні ў жарсці не знайшоў.

 

Ды вядома пэўна, што без веры

Чалавеку жыць бывае брыдка.

Зачарпнуў сумненняў поўнай мерай,

Разматаў я Арыядны нітку.

 

Ўсіх, хто пагубляўся між багамі,

Не спявае ўзнёсла: «Алілуя»,

Я прашу: дарыце ўсмешку маме,

І яна да храму накіруе.

 

 

 

 

 

 

 

 

            

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                          * * *

 

«Ці светла, праўда, мамка, белай ноччу?»

Спытаў цябе калісь цікаўны сын.

А ты, як быццам лёс цябе сурочыў:

«Не можа чалавек любіць адзін».

 

І памаўчаўшы, зноўку адказала,

Што белай ноч бывае толькі раз,

Як сустракаеш шчасце на вакзале

І адчувае шчасце ў адказ.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

             

 

 

 

 

 

 

 

                     * * *

 

Як дзеці да грудзей прырослыя,

Якія ссуць, што можна, ад прыроды,

Жывуць нахабныя, ілжывыя дарослыя

Ці ангелаў, ці вырадкаў пароды.

 

Ўсім з улоння маці задаволены,

Бо дарвінізму дзіўныя абранцы.

І ўлагоджваць, і ліслівіць здольныя –

Пануюць на зямлі прыстасаванцы.

 

І кажуць тое, што пачуе кіраўніцтва,

І у бядзе прыбытак знойдуць свой.

І вырубяць лазу, што ўецца пышна,

Аленяў з тундры выганяць далоў.

 

Хто з нас не хоча лёсу быць абранцам,

Не хоча сілы, хоць і грубая яна.

Дык будуць вечна жыць прыстасаванцы,

Таму што мэта ўва ўсіх адна.

 

 

 

 

 

 

 

 

                

 

 

 

 

 

 

 

 

                     * * *

 

Ў працоўных днях гарачае пары,

Калі губляеш спісы і дэпешы,

Ў рэальнасці – на кавы гушчары

Народзіцца нуда па добрых вершах.

 

Гармонія глыбокіх слоў і рыфмы

Ў знітаванні гукаў, рухаў першых

Прагоніць сон і спараджае рытмы,

Пакліча да жыцця надзеі-вершы.

 

Ў тых гуках шчырасць зацвіце няўлоўна,

Падзяка, што жыву на свеце грэшным.

За тое, што знаходжу сэнс галоўны –

Каханне давяраю добрым вершам.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

            

                   * * *

 

Жыццё – шагрэневай прасторай

Паміж нянавісцю, любоўю,

Ад нараджэння да хаўтураў

Залітае цяплом і кроўю.

 

Як маці першынца калыша –

Любоў тут з рабствам ў вечнай сварцы.

Ашчадна ў тварык яму дыша,

І кожнай ночкаю на варце.

 

Сыны Айчыну шчыра любяць,

Зямлю радзімую цалуюць.

Ды за бядоты тут жа судзяць,

Нязгодны голаў часта рубяць.

 

Каханкі зноў клянуцца кроўю,

Ў парыве жарсці лершым бачаць.

Ды вось не ведаюць любові –

Пралік драбнейшы не прабачаць.

 

Жыццё – шагрэневай прасторай,

Заліта скрозь цяплом і кроўю.

Яно звужаецца хлуснёю,

А пашыраецца – любоўю.

 

 

 

              

 

 

 

 

 

 

 

                     * * *

 

Як не складаюцца ні кубікі, ні пазлы

Ў карцінку, што жыццё-мастак малюе,

Сціскаюць сэрца невылечна спазмы,

І нават ў паддаўкі не пашанцуе.

 

Як быццам з кімберлітавых адвалаў

Мінулага, што памяць не збярэ.

Як Папялушка з замкавага балу –

Шчаслівай марай да цябе ідзе.

 

І ты жыццё жыццём другім змяняеш,

І аглядаеш шэрагі гадоў.

З грымёркі выхад першы завяршаеш

На авансцэну пад яскравае святло.

 

І ўжо не важна – там партэр ці ложы,

Каштуе колькі на цябе білет.

Бо перамога будзе за любоўю,

Яна ўратуе наш тэатр-свет.

 

          

           

                 * * *

 

Калі засмоктвае дрыгва

І крылы згортвае Ікар,

Глядзі ў вочы абразам,

Трымай, як вой, жыцця ўдар.

 

Магчыма, гэта ўсё – праверка,

Што для цябе, прыроды цар.

Ідзі з сябрамі ў разведку

І на сябе прымі ўдар.

 

Пішу, ды без «пазнакі» зверху.

Ў лузу выпаў лёгкі шар.

Кідаю кій – падстаў не трэба,

Люблю я толькі моцны ўдар.

 

Не трэба смеху мне каханай

Ў нявер’і ў мой натхнення дар.

Я вершам забінтую рану,

Падстаўлю сэрца пад удар.

 

 

 

 

 

 

 

 

                

 

 

 

 

 

 

 

                      * * *

 

Не патрэбны мне касцюм з адлівам,

Ні шыкоўна-белае аўто.

Мне б пачуць крык чайкі над залівам

І ўбачыць пену пад вінтом.

 

Толькі б зведаць шчыра хваляванне

На дарожцы з поўняй залатой.

І прамовіць словы пакаяння,

Што не быў так доўга я з табой.

 

Чэхаў там фліртуе з незнаёмкай

І гудзіць нахабна цеплаход.

Мне з табою гаварыць няёмка,

Як пражыў ў расстанні цэлы год.

 

Дзесьці дэфіле курортных мача,

Маек, капялюшаў, голых цел…

Нам з табою цішыні так мала,

Еднасці, якой я так хацеў.

 

Неба з морам – цэльныя, адзіныя,

Бы Малевіча завершаны квадрат,

Намалюем на пяску карціну мы –

І над Ялтай зоркі зноў гараць.

 

 

       

 

 

 

 

 

 

 

 

 

             * * *

 

Пачуем пах тых кветак,

Ў юнацтве што цвілі.

Спатканняў запаветных,

Дзе мары-караблі.

Архіў сустрэч нячастых...

І палкія прызнанні.

Эх, зберагчы б нам шчасце,

Гарачыя жаданні.

Мы сёння ўжо не тыя,

Пачуцці даражэй.

Ды пары маладыя

Ідуць ў ноч шпарчэй.

Чакаеш цёплых словаў

Iслухаеш раўніва…

А я іду на ловы

Тых вочак ганарлівых.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                 

 

 

 

 

 

 

 

 

                 * * *

 

Размовы зведзены ў нішто,

І жанр у іх эпісталярны.

Нам інтэрнэт – у свет акно,

Ды толькі свет той – віртуальны.

 

Каханне зноў зніжае кошт,

Ідзе асобнік за сто марак.

Ідзе інфармацыйны дождж

На шкло знаёмых інамарак.

 

І дзе сучасны Трэцьякоў,

І дзе лейб-гвардзіі Разанаў?

За звон хто медных пятакоў

Бацькоўскую не збудзе славу?

 

Хто подзвіг паўтарыць гатовы

Каліфарнійскае Канчытты,

Што не парушыла і слова,

І за яе – жыццё ў малітве?..

 

 

 

 

 

 

 

 

            

  

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                 * * *

 

Абалонка – зусім не галоўнае,

Колькі бедаў нясе прыгажосць.

Там, дзе любяць, жыве невымоўнае

І нябеснае, светлае штось.

 

Апалон ў пары добрай з Джакондай,

Ды каб шчасце выспела ў іх –

Трэба еднасць і думак, эмоцый,

Разуменне, павага дваіх.

 

Апраўдаць не хачу я заганы,

Толькі знае кожны шчаслівы:

Там у жарсці гараць апантана,

Дзе душы і цела матывы.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

           

           

                   * * *

 

Гады пражытыя як нам прыняць?

Мінулае – ў плюсы да жыцця,

Ці год бягучы трэба нам адняць,

Бо набліжае жорстка да канца?

 

Ў куфар – золата і мудрасці вянец,

Становішча і дабрабыт, сям’я.

А мінус, што бліжэй імчыць канец,

Ў каханні прага, браце, ўжо не та.

 

Плюс – цвёрдасць волі, разуменне сталасці,

І меней быццам у жыцці праблем.

А мінус – ўсё, чаго раней жадалася,

Не ўкладаецца у шэраг звыклых схем.

 

Ды мінус, шчыра, болей даспадобы,

Бо мы не ведаем тады шляхоў канечнасць.

І мінус добра ставіць нам умовы,

Калі аднімем не жыццё, а вечнасць.

 

 

 

 

 

 

 

 

               

 

 

 

 

 

 

 

             

               * * *

 

А за акном – ізноў салют,

І пахвалюць зноў кагосьці

Ў святочным выбуху мінут

За тое, што з дабром жылося.

 

Народзяць веру нам агні

Стамлёным ад надзей на шчасце.

Камусьці – свята знак яны,

Камусьці – апраўданняў жарсных.

 

Заціхлі залпы. Цішыня.

Ды напаўзае дзень настылы.

І вусны мёрзнуць ля акна,

А вочы вабяць: дзе ж ты, мілы?

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

            

   

 

 

 

 

 

 

 

                * * *

 

Калі ў «Літаратурнай газеце»

Адвядуць цэлых паўпаласы

І замовяць вершы паэта

Пра павевы ранняй вясны –

 

Не напішуцца, не зрыфмуюцца,

Ганарарам яны не натхняцца.

Калі й будуць, дык фальш тады чуецца,

І халодная шэрасць квітанцый.

 

Хоць запоем пей, як вялікія

І завязвай з гэтым ізноў –

Рыфмы сумныя і бязлікія

Ў галаве сядзяць пра любоў.

 

Пачуццё ў словах верша не чуецца,

Не пульсуе ад тэмы кроў…

Па замове вершы не збудуцца,

Выбачаюся, пра любоў.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ШТО ГЭТА ЗНАЧЫЦЬ?

 

Нясуць табе букеты руж

Шукальнікі удачы.

А я пытаюся, твой муж,

Што гэта можа значыць?

 

Твой тэлефон ва ўсе часы

Ўжо з раніцы дурачыць –

Мужчын у трубцы галасы.

Што гэта можа значыць?

 

Мне рэўнасць сэрца зноў шкрабе,

І зайздрасць – у прыдачу.

Суцешна кажаш – без цябе

Нічога я не значу.

 

Вяроўка, мыла, табурэт…

Рашаю так задачу.

А ты за мною на той свет

Дазнацца, што ўсё значыць.

 

Так і жывём – адна сям’я,

І цягнем, як дзве клячы,

Налева – ты, направа – я.

І гэта нешта значыць.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

           ЗАВОЧНІКАМ

 

Хто веды атрымоўвае завочна –

Той хоча бачыць сонца цёмнай ноччу,

І мэты бляск сыходзіць дзесь за горы, –

Шпак салаўя без фальшу не паўторыць.

 

Завочна спачуваць прасцей намнога,

Завочна шмат лягчэй шукаць заганы.

Не жураць лёс у адзіноце строга –

Не адбіраюць у сябе пашаны.

 

Так па-за часам і здавён без месца,

Як плод фантазій, мройнае каханне.

Ды дражніць нехта: “Цілі-цілі-цеста…”

І вочных прагнем мы заўжды прызнанняў.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                   * * *

 

Мудрэц сказаў: “Зло – ад жанчыны.

Яна ў нас адбірае зрок!”

Ці верыць словам я павінны?

Я даў такі сабе зарок:

 

“Жыць без жанчын, дык лепш – у пельку,

Свет створаны для нас дваіх,

Без нот на верш не створыш песню,

Няма цяпла ў душы без іх!

 

Вось Папялушцы ў дзень нядзельны

Падам крыштальны чаравік”.

Падслухаў Бог – і звон вясельны

Нявольным дням павёў адлік…

 

Даўно каханне – успаміны.

І той мудрэйшым быў тады,

Калі казаў: “Зло – ад жанчыны”,

Каб ён жанатым быў заўжды!

 

 

 

 

 

 

           

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                  * * *

 

Душа маліла: О, паэт!

Дай мне гадзіну адпачынку,

Каб не хварэць за цэлы свет –

Пару спакою і супынку.

 

Бо не магу ўвесь боль прыняць,

Што просіць клопату, лячэння.

Слабым зноў оды мне складаць

Аб сэнсе лёсу прызначэння.

 

І жарсць каханых апяваць,

І новых праслаўляць герояў,

Над сілай злосці панаваць

Граць марш для тых, хто крочыць строем.

 

І днем, і ноччу з года ў год

З табой спакою я не знаю,

Над светам клопату, турбот

Як ратаванне я лунаю…

 

Паэт у згодзе замаўчаў,

Задумліва на мора глянуў…

А хваля несла на прычал

Святло нябесаў ў тле туманным.

                  

 

                          * * *

 

Дзяўчаты, мілыя, паэтаў не кахайце,

Ды музай стаць не трэба вам жадаць.

І доказ вернасці ў вершах не шукайце,

Бо гэты дар цяжарам можа стаць.

 

І ціхіх дзён спакойнае цячэнне,

Адданасць жонак, пра каханак думкі,

І цела смелага нястомнае гарэнне –

Не маюць на зямлі яны прытулку.

 

І вены рэжуці і, парой, страляюцца,

Ды не ад здрад, спакус, інтрыг і флірту.

А без вянчання зноў са смерцю заручаюцца

Ад муз маўчання і крутога спірту.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

       

             * * *

Усе думаюць:

Паэты – лавеласы.

Ім толькі б піць і зноўку закахацца.

У Пушкіна, крамя Наташы,

Жанчын сто васямнаццаць.

Ў Ясеніна і Ганна, Зінаіда,

І, Божа прабачай нам, Айседора –

Было, напэўна, там кахання мора.

Вось Маякоўскі

З Нікаю Палонскай

Памножыў закаханасці…

Здаецца, бабы-дуры,

Ды, бач, без іх замоўкнуць

Трубадуры.

Так і складаюцца шэдэўры чалавецтва –

Шэкспіра драмы

І трагедыі – у Грэцыі.

Паэты здольныя на многае, канешне,

І маюць слабіну на свеце грэшным.

І без вачэй жаночых цемры-бездані

Загінуць і апошнія, і першыя!

      

             * * *

 

Не музам абіраць паэтаў,

І не паэты музаў абіраюць.

Здараецца цуд натуральны гэты,

Калі два сэрцы ў такт нябёс трапляюць.

Тады ў вачах жанчыны свецяць зоркі,

Святло фарбуе шэрань слоў банальнасці,

Паэты ў зімах бачаць тады вёсны,

Чакаюць дзіва ў цьмянай нерэальнасці.

Святло вачэй пральецца на імгненне,

А можа застанецца і бясконца.

Гарыць тады цудоўнае натхненне,

Цяплей, чым лета і ярчэй, чым сонца.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                  

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                        * * *

 

Што напісаць у вершах для каханай –

Аб вернасці ці маладой вясне.

Пачуць узрушана-неспадзявана:

«Ты да мяне прыходзіў ува сне!»

 

Што расказаць аб свеце гэтым ёй

Ў аднастайнасці бягучых дзён,

Сваёй надзеі светлай, дарагой,

Што скажа: «Ты – і радасць, і праклён!»

 

І для жанчыны што яшчэ зрабіць,

Каб ў сэрцы яе вечна жыць?

Ты не даеш радок мне завяршыць,

Падкажаш рыфму, ведама, любіць!

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

        

 

 

 

 

 

 

             * * *

 

Нараджаюцца вершы,

Прароцтвы і гімны.

Не ў пару

Перамог і трыумфаў.

Ўсе паэты ведаць павінны:

Пішуць вершы

Ў самоты пакутах.

 

І не важны

Дзяржаўны тут чын,

Як на бал

Ісці неахвота.

Як ў чайной

Бедных вуліц сын

Сустракае зноў

Адзіноту.

 

З вернай жонкай

На мяккай пярыне,

І як хмельная вабіць нота.

Без імя, без святой айчыны

Завітае да нас

Адзінота.

 

Зберагчы каханне навечна,

Ў траву духмяную легчы,

Хай душы будзе

Сэнс і работа –

Дапаможа нам адзінота.

 

 

 

 

 

                  * * *

Што робіць бессмяротнымі імёны,

Дзеля чаго жывуць у нас імкненні?

Які герой на сёння ўлюбёны

Ў новага «крутога» пакалення.

Што целы прымушае падымаць,

Адлітыя з надзейнай бронзы.

Ці варта званні апяваць

Узнёслай над натоўпам бонзы.

Вянчае ўсё  высокі адмірал,

І ўсім вядома, чым адметны ён.

За што пашану ў свеце адшукаў.

З ім не пабачым ледзі Гамільтон.

Чый вобраз ўспамінае ў паходзе,

Ў бойцы мужнасць славячы сваю.

Пра даму сэрца – чуткі у народзе,

Пашану ледзі хорам не пяюць.

Яе чакаюць хвалі слёз, шыпы без руж,

І бляск пагонаў не разгоніць кроў.

Зняважыць некалі дзяржаўны муж,

Ды толькі часу не аддасць сваё любоў.

                      * * *

Дні апошнія восені – шчэ не зіма,

На траву сівізной шэрань ляжа сама.

Да вясны ўжо не вернуцца птушкі дамоў,

Толькі восені позняй тут хопіць сяброў.

З вецця голага гронкі рабіны сарву,

Горыч ягады з рыфмамі разам сплывуць.

Я дзіўлюся на белае белле бяроз,

Развітаюся з летам без жалю і слёз.

Ад паветра закруціцца ўраз галава –

Значыць, ў сэрцы яшчэ не зіме панаваць.

Бачу постаць скрозь далеч празрыстую зноў –

Мабыць, выпіў лішка, а мо гэта – любоў.

                    * * *

Ты вершаў не чапай, калі ў спакоі

Душа твая, ні ворага, ні болю,

І дабрабыт паветра перакрое,

І да жыцця кудысьці знікла воля.

Не выпускай жа вонкі слоў, калі,

Цябе іх крылы не паднялі ўгору

Над  меркаваннем тых, хто на зямлі,

Над прадчуваннем жаху і дакору.

Пяро для трапнай рыфмы не вастры,

Як на “кахаю” не пачуў адказу,

Яна згадзіцца – гэта да пары,

Бо й ноч світанку здасца  не адразу.

                ***

Апаляюць  Ікары крылы,

За імгненнем лунання ўслед.

Парастае быллём і быллю

Іх самотнай песні куплет.

Нелагічнасць такіх учынкаў

Засядае навечна ў думках.

Бо жыццё танчэй павуцінкі,

Калі неба трымаюць рукі.

        

Толькі ведаючы лёс Ікара,

Незнаёмы з натоўпу, ціха

Заражаецца гэтай марай,

А мо так, а мо п’яны крыху.

Ён на сонца зробіць папраўку,

І на моц на яго пякучую,

Ды яму невядомыя сілы

Прадракаюць канец балючы.

Бачачы дзівакоў немагчымых,

Тых, што крылы жадаюць мець,

Паціскаюць людзі плячыма –

Бо навошта паліць сябе?

Ды упарта адзіны з тысячы

Ў зляціць – невядомы геній.

Над зямлёю сябе ўзвышаючы,

Ён узнімецца над пакаленнем.

                    * * *

Чым у віры глыбей ты патанаеш,

Тым больш цябе атруціць кісларод.

Прычыну не адну адмова мае

Мне кажуць – “Стой!”, да я наадварот

Адрыну кожны ратавання номер –

Ноль-два, ноль-тры, ды бес яго вазьмі,

І кінуся ў павадак вясновы  

З адным дэвізам: “Божа, барані!”

Што заўтра з намі будзе – невядома,

І чым плаціць, каб паболей часу мець,

Ды лёсу мой “калым” благаслаўлёны –

Бо вершамі плачу я за цябе.

                       * * *

Галодным будзь, мастак таленавіты,

Не ў ласцы ўсемагутных будзь паэт.

Маршрут для альпініста будзь не збітым,

Будзь ладным  ганарліўца пісталет.

Пакутаваць павінен закаханы,

Палітык – верыць сіле важкіх фраз,

Ў кутку зацішным – тайна будзь схавана,

Прарочы ж сон – не здзейсніся хоць раз.

Патрэбна каралю прыдворных світа,

Каб верыць, што сапраўдны ён кароль.

Дасведчаны Расіі трэба Віттэ,

А міласэднасць там, дзе жах і боль,

І вораг паўстае з інтрыг і плётак,

Дым без агню – так без кахання жыць.

Людскіх пачуццяў цесны свет нялёгкі,

Дзе свет ад цемры век не аддзяліць.

             ***

Школа вучыць:

Геаметрыя – гэта проста –

Ліній зіг-заг,

Як белата

Каралеўскіх просцін.

І канчатковасць

Дзён – тэарэма,

І ні час, ні прастора

Яе не сатрэ…

Я на краі другога

Тысячагоддзя апынуўся

З рускімі хлопцамі

Ля самой піраміды Хеопса.

Гіда слухаючы,

З   лёгкім сумам

Я не мог зразумець

Фараона задуму.

Як бы верыць у вечнасць

Яму не хацелася б

Высыхае з душою

І гэтае цела.

І пяском абарочваюцца піраміды

А легендай – сады

Семіраміды.

                     * * *

Калі пачуцці апануе розум,

Рытм – музыку, ну а легенду – быль,

Гарачнасць сэрца зменіць на цвярозасць,

І абяцанкам станецца астыць.

Рэальнасцю атруціць мроі сэрца,

Спазнаўшы вынік, шчырасць адляціць.

Прарок, сваё закінуўшы майстэрства,

Бязвыхаднасць спазнаўшы, замаўчыць.

Замоўкне ліра пачуццём не спетым,

Цікаўнасць разгадае тайны сноў

Ад задушэння гэтым тленным светам

Ратуе толькі вера ў любоў.

                  * * *

Сярод гулкага рыку машын

І вар’яцтва сучасных карцін,

Як мы прагнем падчас цішыні,

Што саткана з лясных павуцін.

З туманоў па-над роснай раллёй,

І з маўчання ўдваіх над ракой

І пасля кожнай доўгай зімы,

Цішыні, цішыні прагнем мы.

Праз дакучлівасць вечнай хлусні,

І пустой навакол мітусні,

Цягне нас шэпт лугоў, ціш зялёных дуброў,

І ручай, што ў травах кіпіць.

        

Ў стозе пахкім замерці на час ,

Дацягнуцца да зораў рукой,        

Слухаць сэрца каханай ў грудзях,

Пад апалай на нас цішынёй.

                                   

                   Улыбка Моны Лизы

 

 

 

         сто стихотворений о любви

 

                           ***    

 

Среди забот о хлебе и о дне грядущем,

В щемящей серости однообразных гам,

В действительности, разведенной

                                          на кофейной гуще,

Тоска рождается по искренним стихам.

 

Гармония глубоких чувств и рифмы,

Необъяснимое доверие словам 

Прочь гонят сон и побеждают ритмы,

Рождая тягу к искренним стихам.

 

В тех звуках сокровенных мыслей

Благодаренье слышится  богам

За то, что смысл находим высший –

Любовь доверив искренним стихам.

 

                           

 

 

 

 

 

УЛЫБКА МОНЫ ЛИЗЫ

1

С портрета времен Возрождения,

Эпохи перешагнув,

Смущает улыбкою женщина

Холодный и чопорный Лувр.

Непонятая, как вселенная,

В злаченой дворцовой тиши

Хранит она тайну женской

Загадочной души.

Иль смех на губах угасает,

Иль вспомнилась томная ночь...

Чему улыбнулась, кто знает,

Далекого времени дочь?

 

 

2

...Ускорен бег времени.

Женщины Раскованны и умны,

И в праве на управление

Уже абсолютно равны.

Мужчина фемене подсуден

За взгляд непристойный иль жест,

Проходят в сенате на слушаньях

Чувства на подлинность тест.

Смеются над честью илоты

Технологических драк,

И брачных контрактов расчеты

Благословляют на брак.

Корысть торжествует над чувством,

Все ценности смещены,

Бесплодные музы безумством

Растленных людей смущены...

 

 

3

Земля продолжает вращенье,

Мы вновь в перекрестье веков,

И грезится Возрожденье

И возвращенье богов.

Насытится небо озоном,

Прольются над миром дожди,

И души наполнятся звоном,

Зовущим к признанью в любви.

Востребует время, как прежде,

Достоинство и мастерство,

Под крыши вернутся надежды

И сбудутся на Рождество.

Мы вспомним о песне неспетой,

От песни взволнуется кровь,

И нас очарует с портрета

Улыбкою тайной любовь.

               ***

Не проклинай, не отвергай

Мою случайную любовь,

Она явилась невзначай,

Когда уже остыла кровь.

Ее могло ведь и не быть,

И лет прошла бы череда,

Но как же можно не любить

Твои прекрасные глаза!

                ИГРА

В кафе под кофе с сигаретой –

За столиком опять вдвоем,

Непринужденную беседу,

Как много лет назад, ведем.

Слова, как прежде, беззаботны:

О фильмах, моде на ушу,

О почитателях, работе...

Но я в них тайный смысл ищу.

Ты в мелкотемье убегаешь,

Когда о главном говорю,

Картинно локон поправляешь,

А я тебя боготворю.

Как грешник пред тобою каюсь,

И без надежды жду ответ,

Ты неестественно вздыхаешь,

Не говоря ни да, ни нет.

Но среди флера и кокетства

Скользнет в глазах твоих печаль,

Когда мы вспоминаем детство

И в мир окно – речной причал.

Тогда на улице Советской,

В упор не замечал тебя,

Писал стихи другим нимфеткам,

Не их, конечно же, любя.

И было тайное желанье

Твои глаза поцеловать,

Но ты меня не замечала,

И... продолжала ревновать.

И вот мы снова, как когда-то,

Играем в давнюю игру,

Опять не смотришь на меня ты,

Все также я тебя люблю.

***

Так в суете вокзальной ты стояла,

Всецело отрешенной от толпы,

Не понимающей, за что меня теряла,

И почему с мечтой должна проститься ты.

В том хаосе путей, манящих и зовущих,

Мы не смогли найти к согласью колею.

Меня позвал туман, а ты ушла к тщедушным –

Так выбрали судьбу случайную свою.

Но образ легкий твой из суеты вокзальной,

Мне помогла сберечь та первая любовь.

Улыбкой Моны Лизы, криком белой чайки

 Приходишь, мною не разгаданная, вновь.

   ***

Когда почти у середины

Теряю к цели интерес  –

Смотрю в небесные глубины,

Ищу надежды звездный крест.

Когда неверие снедает

И комплекс мучает вины –

Отцовский дом я вспоминаю

И детские цветные сны.

Когда забрел в тупик обмана

И путеводной нет мечты –

В клубах плывущего тумана,

Я узнаю твои черты.

                

             ПРИЗНАНИЕ

 

Я праздники за праздность не люблю,

Они, как в графике дневального дежурства,

Иль стол с заведомым набором яств и блюд,

Стандартным тостом пожеланий,

                 но без чувства.

 

Мне праздник – вдохновенная строка,

Рожденная бессонницей к утру,

Иль полуобнаженная рука,

Согретая губами на ветру.

 

Мой праздник – это благодарный взгляд

За жертву или за поступок,

Иль на последние подаренный наряд,

Иль пробужденье новых суток.

 

Но главный праздник

           к нам является весной,

Когда почувствовав волнение в крови,

С предательской не к месту хрипотцой

Мы слышим в сумерках

           признание в любви.

 

 

 

 

   

 ОТКРОВЕНИЕ

Нас окрыляет откровенье,

Оно, как исповедь врачу,

Снимает боль, как омовенье

Дождем июньским по лицу.

Нас убивает откровенье,

Оно, как безрассудный гром,

Наводит страх и бьет сомненьем,

Как о березу топором.

Нас возвышает откровенье,

Оно, как певчей птицы крик,

Душе приносит   наслажденье

И грустный оживляет лик.

Нас огорчает откровенье

И опаляет, как огнем,

Поэт в нем ищет вдохновенье,

А хам бестактность прячет в нем.

Рождает также откровенье

Восторг признания весной,

И поцелуя сокровенность

Под целомудренной луной.

     ***

Просчеты или прегрешенья,

Провалы, беды и сомненья,

Печали, горести и боли,

Несыгранные в жизни роли

С тобой случались без меня,

И в этом я виню себя.

Дни без мечты, без вдохновенья,

Без искры Божьей и волненья,

Предательское благодушье,

Тусовок подлое удушье

Хочу просить тебя забыть

И вновь любовь благословить.

Мое к тебе святое чувство –

Не ремесло и не искусство,

Не похотливое желанье,

Пришедшее за новой данью.

Оно, как позднее прозренье,

Огонь, родившийся из тленья.

Не измеряй его словами,

Не оскорбляй полутонами,

И счет не предъявляй ему,

Я виноват, но я – люблю.

***

Как жить без веры в возвращенье вновь

Мюнхгаузена для подвига в двенадцать?

Как воскресить угасшую любовь,

Когда тебе уже не восемнадцать?

Во мне на протяженье многих лет

Дремал, не призванный никем, восторг поэта,

Но твой сквозь пелену к душе пробился свет –

И родилась средь звезд еще одна комета.

Ее сиянье радовало глаз

И согревало веривших свеченью,

И превратился в бриллиант алмаз,

Ограненный любовью с вдохновеньем.

Усталость сбросив уходящего к закату дня,

Отринув чопорность манер вечерних,

Опять я дергаю косичку, что влекла меня,

И телефон друзей разыскиваю верных.

    ПАРЕНИЕ

Как два крыла, рук полукруг раскинув,

И взглядом пронизав небесный свод,

Поймав порыв воздушный в спину,

Ты совершаешь удивительный полет.

В пространстве и во времени паренье –

Твоя осуществленная мечта,

А может – результат стихотворенья,

Придуманного в сумасбродных снах.

С восторгом и тревогой я любуюсь,

Как ты, поправ законы бытия,

Берешь, играя, высоту любую,

В соавторы позвав с собой меня.

И я, осознавая нереальность

Происходящего, лететь с тобой готов

Из мира, где владеет истиной банальность,

Туда, где чудеса творит волшебница-любовь.

СИРЕНА

Без королевы бал – не бал,

Без шарма женщина – лишь схема,

Я о такой всю жизнь мечтал,

А встретил чудную сирену.

Сладкоголосых песен плен

Заворожил земную душу,

И превращая опыт в тлен,

Надежную я оставляю сушу.

И устремляюсь в бег ночной

По лунной на море дороге,

Возьмет Нептун? спасет ли Ной? –

Нет больше страха и тревоги.

За призраком из царства снов

Иду, сирены голос слыша,

И эту странную любовь

Боготворю и ненавижу.

РАЗГОВОР С ПОПУТЧИЦЕЙ

– Слабая женщина, женщина умная,

Смотришь с отчаяньем в прожитый век.

Была ли весна беззаботная, юная?

Был ли надежный с тобой человек?

Были дожди и жемчужные росы,

Были попутчики, были друзья,

Ветер расчесывал девичьи косы,

Но  почему я сегодня одна?

– Сильная женщина, женщина милая,

Что ж ненасытно торопишься жить?

Или тебя окружали постылые?

Иль не смогла никого полюбить?

– Правду любила и честные правила,

В горы ходила и в гости звала,

Многих смутила и многим я нравилась,

Но свое счастье ни с кем не нашла.

– Случайная женщина, женщина тайная,

Желаний остаток с кем хочешь испить?

Сможешь ли жизни своей на окраине

Так же, как девушка, пылко любить?

– Странный вопрос, да ты глупый, наверное,

Может ли кубок тебя напоить,

Если вино в нем нетронуто терпкое,

Если тебе очень хочется пить?!

                             ***

Когда комплиментом меня совращаешь,

То вдруг беспричинно проклятья бросаешь –

Прощаю.

Когда ты от мнимой причины болеешь,

И нервами рядом со мной не владеешь –

Жалею.

Когда каждый взгляд твой с надеждой ловлю,

От мыслей восторженных ночью не сплю –

Люблю.

***

Москва – влюбленным рай земной,

Ни рев машин, ни стон толпы,

Ни пуританский страх молвы

Не потревожат их покой.

Смешенье стилей, чувств надменность,

Но в воздухе стихи витают,

И эхо хриплых песен тает.

Здесь гении уходят в вечность.

Среди асфальта и неона

Тревога снова зреет смуты,

И дни спрессованы в минуты,

Но вне времен живут лишь двое.

Орлы иль звезды – нет значенья

Для тех, кто сердцем жизнь читает,

И руки милой согревает

Губами с трепетным волненьем.

              ***

Если любить, так королеву,

А обладать, так миром всем,

И целовать, так вдрызг хмелея,

Иначе все это зачем?

В объятьях тихого уюта,

Душе не петь и не летать,

За царство в чувствах абсолюта

Полцарства я готов отдать.

За вдохновение – полжизни,

За рифму к теме о любви

Готов служить свободе тризну

И строить храмы на крови.

Но вижу холод отчужденья

И в никуда ведущий путь,

Мне после бала опьяненья

Восторг Наташи не вернуть.

В твоих глазах ищу надежду

И жду улыбки добрый знак –

Любовь жива и я как прежде

Все тот же милый твой чудак!

***

Нагроможденье скал, песков зыбучих вечность,

Шелковиц шепот, томных женщин стон.

Мутили ум и искушали верность,

Прервав мой сладкий о любимой сон.

Твоих сняв слов запретных чары,

Надменной пластикой туркменок был сражен.

Когда вел торг за благосклонность на базаре,

Не думал о прощенье у славянских жен.

Ласкало солнце южное, как девушка, мне плечи,

И совращали взгляд мой сотни чайных роз,

Но каждый раз я замирал у вожделенного

                                                                 предела

И возвращался в край, где обжигал тебя мороз.

       ***

Если ты меня разлюбишь,

И стихи забудешь вдруг,

Ты во мне не жизнь погубишь,

А весной цветущий луг.

В тот же час утихнет в небе

Песен ласточкиных звон,

И олень согнет колени,

Не закончив брачный гон.

В тишине погаснут звезды,

И забытая луна

Без тепла любовных песен

До утра сойдет с ума.

Если ты меня разлюбишь,

Кто из нас тому виной?..

За меня ты чуть пригубишь,

Я до дна за нас с тобой.

         ***

Распни ко мне любые чувства,

Не тешь надеждами себя,

Любви не сдайся безрассудно,

Прошу тебя, молю тебя.

Забудь придуманную нежность

И поцелуй в ночном бреду.

Любви зияющая вечность

Сулит разлуку и беду.

Предай меня, отринь, отвергни

Без сожаленья и без слез,

Избавь себя от тщетной веры

В реальность счастья в мире грез.

Тебе я буду добрым  духом,

Названым братом, верным псом,

Останусь, хочешь, детства другом,

Надежным для тебя плечом...

Но ты молчишь, не понимая

О чем тебя я так молю.

И только губы, заклиная,

Беззвучно шепчут: «Я люблю...»

***

Кто ты, женщина, по имени Любовь?

Под твоей звездой рождаются приливы,

Сердцем строки пишутся стихов

И не страшно в схватке над обрывом.

Кто ты, женщина, искавшая опору,

А нашедшая лишь слов бесплотных дым?

Я бессмысленно опять с тобою спорю –

Можно ли быть вечно молодым?

Кто ты, женщина, с мятежною судьбою
и с мятущейся прекрасною душой,

Мне легко и радостно с тобою,

Но уютно ли тебе со мной?

Ты растеряна и я теряюсь в мыслях

В чем причина резкой смены чувств,

Как друг другу объясниться в смысле

Освященных лишь любовью уз?..

***

Твоей отмеченный печалью, как печатью,

Бессильный изменить событий ход,

Я вновь подался в суету вокзалов,

Когда к венцу очередной катился год.

Попутчик виски предложил с икрою

И убежденно излагал мне свой подход,

Дорожной увлекаемый игрою,

И я соседу полный дал отчет.

О том, в политике, какие ждут интриги,

И скоро ль в сытости опять уснет народ,

Кто завоюет титул в чемпионской лиге,

И чем запомнится нам уходящий год.

Несла нас «Красная стрела» к порогу века,

Суля событий новых череду в судьбе,

Комфортный сон смежил соседу веки,

Тогда я начал думать о тебе.

О том, что год прошел под новою звездою,

Меня случайно выбрав или нет,

О том, как хорошо вдвоем с тобою

Лететь ночной стрелой

в Рождественский рассвет!

    АЭРОПОРТ

Аэропорт, огней на полосе гирлянды,

Из поднебесной темноты все ярче

свет надежды –

Очкастый лайнер, как летающая панда,

В алюминия серебряных одеждах.

Глиссада, крыльев легкое качанье,

И осторожное, потом сильней

Резины о бетон касанье,

И чье-то к стюардессе заклинанье:

«Ну, милая, еще за приземление налей!»

 

           ***

Она сказала: «Не пиши стихов

И не слагай поэм безумных,

Я не хочу заоблачных ветров

И философских фраз заумных.

Быть музой не хочу надменной,

Я небезгрешный человек.

Любовь творца слепа и беспредметна,

Но короток для счастья бабий век.

Я – женщина, и в этом я повинна

Перед твоей возвышенной душой,

Я – женщина, и в этом бренном мире

Хочу любви не в песнях, а земной».

Тогда поэт сломал перо без сожаленья,

Забыл о певчих птицах, о весне,

Предал мечты и образы забвенью,

И женщин стал любить, как все.

        ***

Всесильна, но слепа любовь,

Ей нет обыкновенной меры,

Она основа всех основ,

Но не подвластна ей лишь вера...

Есть в душах горячо влюбленных

Такой   далекий уголок,

В котором чувством приглушенный

Сомненья тлеет уголек.

В  надежность неземного счастья,

В реальность снов и честность слов,

В возможность избежать ненастья,

Когда гарантией любовь.

И после клятв в любви до гроба,

Распятий страстных до утра

Вдруг замолчат о чем-то оба,

Не упрекая, не коря.

Печальный взгляд, тяжелый вздох,

И вновь горячие объятья...

О, если б Бог предвидеть мог,

Неверья снял бы он проклятье.

Любовь всесильна и права,

Но есть тот дальний уголок,

И в нем до роковой минуты

Сомненья тлеет уголек.

    ТОРГ

Любовь – не счастье, не награда

И не Всевышнего венец.

Она для грешников расплата,

Боль для доверчивых сердец.

Как своенравная стихия,

Вздымает чувств девятый вал,

И ей одной пишу стихи я.

Любовь над миром правит бал.

Она, коварная цыганка,

Нечестный торг ведет со мной:

«Ты за мечты осуществленье

Отдай душевный свой покой.

За взгляд любимой благосклонный,

Красавец, щедро заплати –

Отдай мне волю и свободу,

Держи гордыню взаперти.

За ночь в объятиях с желанной

Продай мне совесть ты и честь» –

Она с улыбкою жеманной

Ждет роковой юнца ответ.

«Ну что ж, достойно ты торгуешь,

Тебе другой цены и нет,

Но преждевременно ликуешь,

Послушай дружеский совет.

Запомни – совесть, честь и воля

От плоти плоть моя и кровь,

Без них нет смысла жить с тобою,

Без них мертва и ты, любовь».

***

В любви измена не прощается,

Предательство не подлежит забвению,

И лишь однажды осенью случается

У поэта вдохновение.

Взгляд пристальный не выдержав, ты просишь

 Списать на быт досадные издержки...

Нет права на изгиб у корабельных сосен,

И остается просьба без моей поддержки.

***

И ты, как все.

Любовь твоя притворна,

Использовать свой шанс и ты спешишь,

Допить вино с привычкою придворных,

И славя трусость, как особенность души.

И ты, как все,

Постельной ждешь услады.

Как временщик, не замедляя ритм,

Проходишь мимо, получив награду,

Не помышляя горе разделить.

«И ты, как все, – плюю в лицо всем серым, –

Под Жанной д'Арк потушит кто костер?

О вы, вы все! – взываю к чести смелых –

Свершить не дайте над любовью приговор!»

***

...И ты, как все, мне также не поверила,

Тоску, приняв за примитивный трюк,

Одним вершком привычно вдруг измерила

Любовь мою и похотливых сук.

Не обделенная восторженным вниманием,

 Поклонников случайных покоряя,

Мечту о верности бросаешь на заклание,

Тем, кто в любовь не верит,  потакая.

За ширмой блеска глаз скрываешь

Боль, и хочешь вечно молодою быть,

И этот твой каприз предвосхищая,

Я обещал тебя всю жизнь любить.

Но в горький опыт безоглядно веришь,

Слова, как мыслей шелуху, сметая.

Уже не мною этой ночью бредишь,

И снова за окном твоим светает...

ВОЗМЕЗДИЕ

Сегодня слушал, как в метро джазмен,

Играл известную историю Леграна,

Казалось, звуки извлекал из вен,

Как будто в сердце был он ранен.

За нелюбовь кому-то мстил чудак,

Рвал ритм в немыслимые клочья,

Прохожие с ним сострадали в такт

И в чем-то были на него похожи.

Сакс замолчал и лег в чехол,

Толпа качалась вновь. И вновь

Чужим метро стал музыкальный холл,

Свершив возмездие за нелюбовь.

                 ***

Деревья выросли, и в рощах

Поют другие соловьи,

А нравы стали много проще,

Опошлив таинство любви.

Стал непонятен шарм высокий,

Флирт опустился до игры,

И недомолвки смысл глубокий

Оскоплен песнями Шуры.

Все в наших чувствах скоротечно:

Восторг, подъем и нервный срыв.

Увы! Любовь и та не вечна,

Тем более, когда в надрыв.

Вчера ты страстно так любила,

Но, вкус ее плодов познав,

Признания в стихах забыла,

Литературой обозвав.

А я в далеком уже завтра

Любви открою тайный код –

Она плод красоты и правды,

Она в согласии живет.

***

He сказано еще о самом главном,

И не написана последняя строка,

Тебя я встретил, кажется, недавно,

Но вскинута уже в прощании рука.

Кафе ночное – нам очаг на время,

С любовью я смотрю, с надеждой – ты,

И от счастливой близости хмелея,

Я пью с лица твои прекрасные черты.

Спасительный туман полубезумья

Скрывает странное смятенье чувств,

Мы гоним прочь сомнения бездумно

Слияньем наших рук и наших уст.

И возвышаем жажду над законом,

Жить по которому предписано двоим,

Любовь не дастся в обручальные оковы,

Мы понимаем это и молчим.

Все ближе утро, и все жизнь бездонней,

И замедляют ритм уставшие сердца.

Улыбка грустная меня корит мадонны,

Я пью черты прекрасного лица ...

           ВЕЧНОСТЬ

Нас окружает мир конечный,

Все сны и версты учтены,

Ничто во времени не вечно,

И дни явлений сочтены.

Теорией большого взрыва

Объяснена земная твердь,

И относительность Эйнштейна –

В бессмертье лишь наивным дверь.

Исчезнут боль и принцип ложный,

А результат – надежды смерть,

И будет все-таки возможно

То, что приказано не сметь.

Рождение убьет бесплодье,

А новость зарастет быльем,

Вновь сменит хама благородный,

И в храме вспомнят о былом.

Проходит все, и все конечно

И на земле, и в небесах,

Но я заглядываю в вечность

В безумно любящих глазах.

***

Досуг с надежными друзьями разделяю,

А трудный опыт детям отдаю,

Сестре я с детства тайны доверяю,

Сомненья с ночкой темною делю.

Я маме радость первой сообщаю,

О неудачах говорю с самим собой,

А совести обычно обещаю

Не повторять еще досадный сбой.

Ну, а тебе мои в любви признанья,

И вера в ее силу над злословьем –

Что одиночество нас ждет, как наказанье,

За позднее свидание с любовью.

ЗАГОВОР

Спасая чувства от примерного послушия,

И безразличие, как подлость понимая,

Предательское презирая равнодушие,

Мы заговор сердец над ними замышляем.

Наш враг – перед молвой безмолвный страх,

Да ночь, когда с тобою мы не вместе,

И поцелуй без стона на устах,

И жизнь крутая без стихов и чести.

Оружие у нас – любовь и нежность,

Сподвижник – вера в доброту святая,

Мы поднимаем в рост войска надежды,

И против ханжества свой заговор свершаем.

     ***

Чего стоят слезы любимой?

Надежды на скорый рассвет,

Усталости ночью счастливой

И радости «да» после «нет».

Не стоит слезы на щеке

Ни лесть, ни холодная честь,

Ни жезл вожделенный в руке,

Ни благо несущая весть.

Слезы твоей след на лице

Осушит тепло губ моих,

Я верю в улыбку во сне

И в счастье одно на двоих.

 

ДВЕ ЖИЗНИ

 

Две жизни одному

Закон природы не дарует,

Но чтобы разорвать

Предначертаний нить,

То ли шаманы в трансе,

Иль философ всуе

Открыли небеса для страждущих

Радение продлить.

 

Зачем? Еще свершить хотят что

За порогом?

Не сделав что,

Надеждой на бессмертье тщат.

Вот жизнь твоя,

Дарованная Богом,

Что дать еще мечтаешь

Или алчешь взять?

 

С традицией и верой

В спор вступая,

О пользе повторения

Земных путей на небесах,

Вторую жизнь

На голубой планете открываю,

И назначаю цену ей

В Георгия святых крестах.

 

Пришедших к ней

Особое ждет назначенье:

Заблудшим

Озарять к вершинам путь,

Освободить от долга страсть,

Вдохнуть в творящих вдохновенье,

И правду ищущим

Не дать в тупик свернуть.

 

И я свой долг перед природой

Исполнял исправно.

Дни поглощал туман,

Мечты, не сбывшись, гасли в небытие,

И подходя к пределу

Обреченно и бездарно,

Другим готовился

Сдать вахту жизни на земле.

 

Но где-то в космосе

Из ничего звезда родилась —

И полыхнул во мне

Ее далекий свет,

Жизнь не загаданная

Впереди открылась,

И счет сменился

Прожитым без восхищенья лет.

 

И на упрек,

Что жизнь веду двойную,

Раскручивая карусель

Прекрасных незнакомок-дней,

Я признаюсь,

Любимую к себе тому ревнуя,

Две жизни у меня:

Одна, что до любви,

Другая та, что с ней.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                 ***

Распятый нежным простодушьем,

Переходя с тобой на ты,

Срываю маску равнодушья

И исповедуюсь в любви.

Окрас весенний глаз бездонных,

В улыбке зыбкой свежесть губ,

И мысли пульс неугомонный

Меня пленяют и влекут.

Способность к самоотреченью,

Желанной миру жажда быть,

Страх одиночества в забвенье,

И страсть безумная любить.

Жизнь как игру воспринимаешь,

И не в ладах с своей судьбой,

Ты на ветру любви сгораешь,

Без страха жертвуя собой.

Я твой огонь беру в ладони,

В руках не ощущая  боль,

Бросаюсь за судьбой в погоню,

Играя роковую роль.

И бег прекрасный диких чувств,

Несущихся в немую пропасть,

Хочу замедлить, развернуть,

Безумство заменив на кротость.

Но, увлекаемый игрой,

Пьянея от шального ветра,

Последний делаю с тобой

Прыжок в немыслимую вечность...

    ***

Исповедь – самообман.

Она как сделка с совестью:

Сказал, открылся – и снискал

Прощенье своей подлости.

Для очищения души,

Для блага всепрощения

Поступки правые нужны,

А не на клире пение.

 

НЕ УХОДИ!

Забвения переступая грань,

Плачу судьбе без счета дань

За радости, но без тебя,

За прожитое, не любя. Взываю:

«Господи, спаси! Любовь и веру воскреси!»

Свободу жертвую ветрам,

Успехи алчущим отдам,

Честолюбивые мечты

Предам, чтоб верила мне ты.

И повторять не устаю:

«Родная, я тебя люблю».

Возьму твою немую боль,

Шута сыграю в жизни роль,

Чтоб никогда  в твоих глазах

Не задрожала бы слеза.

Но слышу голос: «Милый мой,

Как страшно в жизни быть одной!»

И ты стремишься в небеса,

Наивно веря в чудеса,

И в то, что обретешь там  вновь,

Утраченную на земле, любовь.

И лишь рефреном стон в груди:

«Любимая, не уходи!»

  ***

Я много посвятил тебе

Событий и стихов,

Но запевалой в их судьбе

Была твоя любовь.

Сомненья часто по ночам

Среди тяжелых снов

Меня будили, но твоя

Снимала их любовь.

Мы созданы творить добро

И воспевать рассвет,

Но если рифмы в сердце нет –

Любви в нем, значит, нет.

Не страшно жить в туманной мгле,

Но страшно быть там вновь,

Когда угаснет вдруг в тебе

Воскресшая любовь.

Я посвящу еще тебе

Немало дел и слов,

Лишь не иссякла бы твоя

К Художнику любовь.

                  

             ***

Все суета.

Лишь дух летает над землей,

И соблюдая мудрость бытия

как данность,

Все формы сущие разумного белка

Клеймит понятьем –

Целесообразность.

Подчинено все воле высшей

И Создатель

По кругу выстроил движенье тел.

А что же вынес в чистый

Знаменатель?

Какой идеи абсолютной

Беспредел?

Движенье – жизнь.

И смерть как часть движенья,

А цель рождения – подобное родить.

И в этом ли судеб коловращенье

Заложен главный смысл

Понятия «любить»?

...Из сфер небесных

Возвращаюсь вновь на землю

К себе подобным, преподобным и чужим,

Бессильный не любить,

Твою любовь приемлю,

И ухожу, чтобы любимым

Быть...

ДОСТОИНСТВО И ЛЮБОВЬ

В родстве с надменностью

И в дружбе с благородством,

Над искушеньями

Ведя победный счет,

Холодной чистоты

Передавая кровь потомкам,

Достоинство от разума

Ведет свой род.

Смеясь над правилами

И приличий этикетом,

От предвкушенья встреч ликуя,

От разлук страдая,

Любовь –

Извечная любимица поэтов,

Парит над грешным миром

Вечно молодая.

Когда ж случится

Им двоим сойтись в пути,

В борьбе единства

И противоречия основ,

Шагнет кто первый,

Чтоб с тропы уйти –

Достоинство ли на коне,

Крылатая ль любовь?..

   

В КРУГЕ

Как в западне, опять идем по кругу,

Горят глаза во мраке золотом.

Отполирована за сотни лет наука

Свершать обряд убийства над Христом.

В толпе, готовой к самосуду,

С благообразным взглядом агнца,

Не узнанный, опять стоит Иуда

Без признаков особых, без лица.

Каким товаром   вновь идет торговля?

Какая ныне у иуд цена?

И кто заказчик новой ловли

Сошедшего с небес Христа?

В кольце пристрастий шествуем по кругу,

Спрос на подонков ширится, растет,

И вот опять за подлую услугу

Оплачивает кто-то грязный счет.

Нет места среди нас спасителю-Иисусу,

Добро побеждено, но вновь и вновь

Упрямо ищем путь из замкнутого круга

В надежде воскресить распятую любовь...

ТРИ ДНЯ В АВГУСТЕ

Еще не грусть, уже не радость,

Не осень, но и лета нет.

Всего три дня в дождливый август

Любили муза и поэт.

Она была чертовски милой,

Звала к себе его, влекла,

И наслаждения сулила,

И нежности в ответ ждала.

Он в поэтическом порыве,

Поймав кураж красивых слов,

Не замечал ее призыва

И рифмовал свою любовь.

Довольный творческой удачей

Отбросил лист, взглянул в окно...

Там плакал август, было мрачно,

А рядом в доме – никого.

                 

                     ***

С сомненьями о бездарном прошлом,

Раскаиваясь в лицемерном и пошлом,

В новый век из прошлого века

Явился к тебе человек 

                  с лицом пьющего человека.

Пьющего по поводу полуправды, 

И просто без повода, как барды,

Пьющие за тех, кто в штормящем море,

И тех, кто в неутешном сгорает горе.

За время, когда в силу юных лет

Мог смело подонкам сказать слово «нет»,

И стрелял без раздумий в змеиное веко

Человек с лицом честного человека.

Сжимает стакан рука одиноко

За друзей, уходящих от нас до срока,

И уродует слеза, как удар стека,

Лицо страдающего без любви человека.

Ты смотришь с упреком, не понимая

Причины от себя к себе бега,

Зачем к твоим ногам припадает

Человек с лицом пьющего человека...

          МЕТАМОРФОЗЫ

                        И звезда с звездою говорит...

                                                 М.Ю.Лермонтов

Ну, вот и кончен бал. Свеча еще горит,

Еще друг другу мы не безразличны,

Но со звездой звезда не говорит,

А таинство любви уже сюжет обычный.

Прозренье иль затменье снизошло –

Не спрячет красота лица души уродство,

Но что-то странное в сердцах произошло

И в лицемерие сорвалось благородство.

И смена чувств на мысль предрешена,

Метаморфозам ищем объясненье –

Любовь бывает звонкой, как весна,

Или как грусть порой осенней.

А нынче оказалась в западне,

Заложница характеров и быта,

И счастья дни в далеком феврале,

И день рождения любви уже забыты.

Не просто ткать такую бригу ткань,

Чтоб плыть и в шторм против теченья,

Но кто из нас и чем разрушил грань,

Делящую любовь от увлеченья?

Еще мы протестуем: правом первого рывка

Вознаграждает небо для признанья

И поцелуя, но не для плевка,

И не для взмаха над агнцом закланья.

Так что же наши чувства – жизни цель?

Расчета инструмент? судьбы кокетство?

Наш парусник сегодня сел на мель,

Понятья, что любовь – не смысл, а средство.

                      ***

Когда сердце тепла и нежности чает

И родного тембра совет нужен,

Твердит «мобильник»: «Абонент не отвечает

Или временно недоступен».

Непонимание и раздраженье:

– Какой, к черту, он абонент!

Чувства должны иметь продолженье,

В любви не должно быть слова «нет»...

Такое может, конечно, случиться,

Но ответ по сути подл и преступен,

Когда боль и тревога в сердце стучится,

А любимый молчит

Или временно недоступен.

БУНТ

Вновь поднят бунта флаг на корабле

И грозный боцман, превратившись в шлюху,

Анархии свистит парад-алле

И честь бросает за борт в шлюпку.

В чем повод срыва, был старпом сатрап?

Иль служба шла уже не по уставу?

Давно ль на берег не бросали трап?

Без женской ласки моряки устали?

Нарушен ход естественный вещей,

Разрушено между людьми согласье.

На мостике командует лакей,

В каютах торжествует гласность.

Но в паруса не пойман ветер вест,

И ост уже сменился штилем,

Недобрую несет смотрящий весть

О рифах под мятежным килем.

Взывает сердце SOS! через туман,

Еще не веря, что любовь сгорела...

Плохой был у команды капитан

И бунт на корабле – его рук дело.

     ***

Цель у любви – увы! – покой и сон,

Уют, достаток, любящий супруг,

Детишек смех, монеты в доме звон,

И неподкупность сытых слуг.

Не осуждаю тех, кто не накормлен хлебом,

Но хочет в сытости спокойно умереть,

Кто не способен восхищаться небом –

Не каждому дано закат любить уметь.

Наверняка и так возможно жить,

И не испытывать волнения весною,

Но если бы не мог Шекспир любить,

Не умирали б от любви его герои.

Достигнутая цель, как смерть гонца

С победной вестью для Афины,

И шепчет узник в ожидании конца

Своей Победы имя – Жозефина!

Не для моей любви земной покой,

Жизнь без ошибок, вера без сомненья,

И я пишу слова на камень свой:

«Любовь не цель, а к цели лишь движенье!»

     ***

Мне бег по кругу не давался

И в селезня стрельба навзлет,

За дело без сомнений брался,

И часто падал, но вперед.

Я ставил жребий на жар-птицу,

И он обманывал меня,

Но вновь и вновь менял синицу

На песню в небе журавля.

Друзей не строил по ранжиру

И не искал запасный вход,

Не покупал в обмен на лиру

Билет на белый пароход.

На лесть чинов не отзывался,

Не верил в предсказанья снов,

В хмельном бреду лишь забывался,

На женский откликаясь зов.

Порочность круга разрывая,

Мир ненавидя и любя,

Я песню новую слагаю

Под крики в небе журавля.

       ИЗ ВЕКА В ВЕК

Ну, вот и новый век. И что?

Слов сколько сказано о вечном...

Надев потертое столетнее пальто,

Сошел старик на станции конечной.

И стало пусто. Нету с нами

Героев и любимцев века,

Вишневый дым смыт желтыми дождями,

А кто вновь возвестит приход рассвета?

Расслышат ли потомки Бунина и Гумилева

Антоновки в ночи о землю стук,

И не исчезнет ли из лексикона слово

С высоким смыслом – Родина и друг.

Кто прохрипит набат в удушливых потемках,

Как смог в двадцатом подворотни патриарх.

Восстанет ли за свой народ «Потемкин»,

Или решит его судьбу отпетый олигарх?

И так ли будут предавать безбожно

Тех, кто поверил в торжество идей,

И так же ль будет безнаказанно возможно

Плевать политикам на чаянья людей?

И назовут ли вновь интеллигентом

Прикормленного, как птенца, певца, но не врача.

И будут ли опять искать агентов

И восхвалять за преданность лжеца?

А Нобелевский комитет упорно

Нам будет премии за самобичевание давать,

В стихах Есенина найдет цензура порно,

И заповеди будут кодексом морали называть.

Что будет завтра? Выдержит ли наст

Из века в век на переправе

Всех грешных и безгрешных нас,

Состарившихся левых и нахальных правых?..

...Вагон ожил, сметая скоростью смятенье,

Я – пассажир, спешу опять в очередного века новь,

Где ждут дела, волненья и сомненья,

Падения, свершения, любовь.

     

    ПРОЩАНИЕ С ВЕКОМ

Мерцают звезды, новый грядет век,

Идет Христова тысяча в размен,

Пред небытием растерян человек,

Прощенье просит за раскаянье взамен.

Его ничтожность не видна в мельканье дней,

Величие не ощутимо в буднях,

На рубеже суть каждого куда видней,

Надежность проверяется в дня судных.

Нам Бог судья, а Бог наш – те друзья,

Которые не требуют, не просят,

На первый зов, отвергнув все нельзя,

На кон судьбу бросая, к нам приходят.

На перекрестке нас благословляет мать,

Сынов заблудших и снискавших славу,

Пред взглядом пристальным не могущих солгать,

Чтобы потомком зваться не утратить право.

И чтобы патриотом слыть без скобок и кавычек,

Не обязательно свечу в руке держать,

И угождать уставу челяди, обычаю привычек,

 Кумира во спасенье выбирать.

Век незнакомый всех благословляет,

Живущих ради хлеба и душой внадрыв,

И как в кредит, нам место представляет

В полку, идущем в неизвестность на прорыв.

И я, склоняя голову пред уходящим веком,

За то, что дал возможность мне творить,

Прошу: возьми любое право человека,

Оставь лишь только привилегию любить.

              

                    ЧАСОСЛОВ

 

Шоу-мены умненькие, как бы образованные,

Страдающие недержанием слов,

Вколачивают ценности цивилизованные

В нас, не читавших «Часослов».

 

О Библии знающие понаслышке,

В ней, мол, заповеди какие-то там,

Доверяющие не власти, а кубышке

И заморским сытым волхвам.

 

Одни одеты в смокинги, другие – в ливреи,

Они Западом бредят,

и на демократию молятся,

И в разговорах с русскими о евреях

Бессмысленно спорят и ссорятся. 

 

Кто сегодня прав или виноват более –

Куклы или кукловоды?

Старики, страдающие от душевной боли,

Или молодые страждущие свободы?

 

Народ мудрее голодный или сытый,

И нужен ли сытым  Илья?

А если голодные недовольны

Им вовремя надо подбросить врага.

 

Идеи кровоточат рвами белых веж,

Или угрозами террора в мировом масштабе,

И вот новые толпы политневежд

Мнят себя Жуковым в кабинетном штабе.

 

 

 

 

 

 

Генералы, не знающие запаха казарм,

Не битые «стариками»

и не спасенные ими на марше,

Какие вы, к хрену, командармы!

И не ефрейтор ли снова ваш старший?

 

Уж коли случилось быть над народом,

В ответе быть за души и кровь,

Чтоб не прослыть Маратом-уродом

Возьмите в руки «Часослов».

 

Вдохните запах свечных горений

Услышьте шепот и мудрость молитвы

К могилам дедовым склоните колени

И уж потом выходите на битвы.

 

О прошлом не ностальгирую, слёз не лью

Достоин каждый народ своего Батора

Мы выбираем Муромца Илью

Вместо бездушного терминатора.

 

Но пока еще умненькие и надменные,

Знающие убойную силу слов,

Шаманят над душами шоу-мены…

Возьмите в руки «Часослов»!

 

 

 

 

 

 

 

 

 

    

       ГИМН ГИМНУ

Мы спели гимн и входим в новый год,

И век, а может быть, и эру,

Что ждет там исстрадавшийся народ,

Какой идее будем безоглядно верить?

Вожди придут друг друга лучше

С программой обещаний зло искоренить,

Но с каждым годом тост их будет глуше,

И вместо хлеба велят Родину любить.

И станут лучше ли российские дороги,

И будет меньше ли во власти дураков,

Чем восхитить мир просвещенный сможем,

И станет ли Европой русский Псков?

Объединимся с кем в священные союзы,

И надо ль братьев и сестер объединять

Под крышей коммунального улуса,

Или научимся друг друга уважать?

Мы гимн споем, но сердцем и душою,

Слез не стесняясь, как Ирина Роднина.

Терпенье и любовь окупятся с лихвою...

Нас разных много у России,

            Родина – одна!

 

 

 

 

         ТОЧКА ОПОРЫ

Давно уже физики свернули споры

И лирики дань Архимеду воздали,

Утратив на родине точку опоры,

Укатили к берегам америк и италий.

Кто-то на зелени вожделенной зациклился,

А кто-то на харлеевских мотоциклах,

Ценности отцов потеряв безвозвратно,

Сломался под прессом халявы развратной.

Но утратив красоты ориентир,

Повернули люди к истокам вспять,

Чтобы раздолбанный революциями мир

Снова на точку опоры поднять.

А я телефон терзаю мобильный

И в сигнале слабого наполнения

Ищу точку отсчета истины –

Чьего-нибудь сердца волнение.

И вот возникли размытые очертания

Среди маков импрессионистов,

Поплыли звуки, приглашающие к признанию

То ли Бетховена, то ли Листа.

И вдруг нахлынула нежность Шопена,

Полыхнула есенинская хмельная новь,

И озаренные страстью Родена,

Люди поняли: точка опоры – любовь!

                   ***

Когда придет и мой черед

Ответить пред людьми и Богом,

Я выдвину дела свои вперед

Перед жюри взыскательным и строгим.

То будут помощь слабым и убогим,

Построенная в Коми колея,

Том песен, сложенных о многом,

Что совершить успел на свете я.

И подытожу размышления о смысле

Хождения по жизни на Земле,

Там будут красные и в черном цвете числа,

О славе и предательстве в Кремле.

Конечно же, покаюсь о поступках

И в мелочном — за что себя виню,

Что приударить мог за юбкой,

За то, что видел в Тютчеве ровню,

Который лиру разделил и сердце

Среди двух женщин поэтической весной –

Одной перед людьми женою,

Другой лишь пред Господом женой

            

 ВЕРШИНА

Уж новая поросль поднялась

Из подлеска в развесистый гай,

Двадцать лет как Володи не стало,

Миг иль вечность – как хочешь, считай.

Нам казался тогда он набатом,

Не по струнам – по нервам бил ритм,

Пел стихами, казалось же – матом,

Был запретным аккорд его рифм...

Посетив «Ветерок» в старом парке,

Перед тем, как девчат провожать,

Мы «косили» под хриплого барда,

Не пытаясь особо понять,

Что он думал о предавшей власти,

О чинах, о свободе творца...

Мы любили и пели о счастье,

На вершину равняя сердца.

ЖИТЬ!

Морякам АПЛ «Курск»

Вдруг оказавшись в замкнутом пространстве,

Где выбор меньше, чем возможность выбрать мать,

Или как выбор цвета у невесты,

Мы начинаем цену жизни понимать.

Под толщей вод или под сводом штрека

В щемящей сердце липкой темноте

Не размышляют о призванье человека,

Здесь мысли, мягко говоря, не те.

Не о проблемах потепленья на планете,

И неудавшейся политика судьбе,

Не об упущенной по случаю монете,

Не о долгах своих или тебе.

Увидеть неба синь здесь смысл жизни,

И запах зелени после дождя вдохнуть,

Сквозь дым пройти цветущей вишни,

Лицом к ладоням матери прильнуть.

Раздвинуть давящие линии и стены,

Чтоб можно было сколько сил бежать,

Упасть в стог свежескошенного сена

И милую к своей груди прижать.

Аорты напрягая до разрыва

О том, как хочется еще любить,

И устоять перед чертой дороги и обрыва,

Чтоб жить, не зная для чего, но жить!

                       ***

Писать о матери – нет ничего труднее,

Нет столько в словарях красивых слов,

Ведь чувства слов красивей и нежнее,

Сильнее к матери всего любовь.

Не взятых крепостей сравнима ли надежность

 Родного дома, где одна в ночи,

Перебирая в мыслях свои годы,

Молитву мать за деток шепчет у свечи.

На долгое молчание детей обиду пряча,

Оправдывает, много, мол, у них забот,

Но в жизни быть должно иначе,

В разлуке длится день, как год.

Естественным нам кажется вниманье,

И вечным материнский кров.

Живите мамы долго, и прощанья

Восполнят пусть детей забота и любовь.

 

              У ОКНА

 

Какая сегодня выдалась ночь! –

Луна в полнеба светится,

У окна откровение – мама и дочь

О сокровенном шепчутся.

 

У мамы в глазах легкая грусть,

Не понять – то ли блик, то ли слезы,

У дочки улыбка слетает с уст

И гложут томные грёзы.

 

У окна силуэты туманны, как были,

Луною в полнеба любуются,

Во тьме растворяется то, что не сбылось,

И ярко горит то, что сбудется!

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                   АННА

 

Было холодно между весной и зимой,

Еще сыпала с неба снежная манна,

Но согревали слова «ты – моя!», «ты – мой!»

В тот год, когда родилась Анна.

 

Нет в жизни ничего важнее

Любви и домашнего уюта,

Глаза и руки были всего нежнее

В тот год, когда родилась Анюта.

 

Иногда у родителей грустнеют глаза,

Но кто-то уже лопочет и играет в ладушки,

И высыхает непрошенная слеза

В тот год, когда родилась Аннушка.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

   ВРЕМЯ ЛЮБИТЬ

Скрывая правду от себя,

Не говоря соблазнам нет,

И походя других любя,

Мы шли навстречу двадцать лет.

Как ласточка, прервав полет,

Затихла ты в моих руках,

И только слышно, как поет

Любовь в родившихся стихах.

И год, и два, и десять лет

С тобой я буду полон сил,

Не важен нам сейчас ответ –

С кем ты была, и я кем был.

В недорисованный портрет

Не все еще легли штрихи,

Не понят праведный завет,

Не все замолены грехи.

Пусть кто-то скажет:

«Двадцать лет?

Нельзя сначала жизнь прожить»...

Но мы даем простой ответ:

«Нам время выпало любить».

           СЮРРЕАЛИЗМ

Я восхищен тобой, загадочная Мона Лиза,

Как от печали ты смогла не умереть!

Не приняв в быт людей въездную визу,

Но и без крыльев, не сумев взлететь!

Не просто восхищать и восхищаться

В потоке серых и безвкусных дней,

Но в дом, где нету сказки, возвращаться

Еще безрадостней, еще страшней.

Рука протянута, но разве Квазимодо

С душой пусть и прекрасной – ангел твой!

Уступит вряд ли красота надежности урода,

Так на родэо наш кумир ковбой.

Нет веры в то, что будет жизнь спокойной,

Когда снискает цель твоя любовь,

Достигнутая цель – мечта-покойник,

Иль обреченность сорванных цветов.

Твоя стихия – возмущение покоем,

Твой стиль – сюрреализма красок прыть,

Не просто стать твоей любви героем,

Но став, еще трудней им быть.

          

***

Волос твоих хочу услышать запах,

И талию на шестьдесят обнять,

Глазам, что затмевают солнце в Альпах

Стихи всю ночь восторженно шептать.

Открыть пропорцию души и тела,

Сокрыт закон в которой женской красоты,

И чтоб однажды в танце белом

На мне свой выбор сделала бы ты.

Быть родником для испытавшей жажду

Уставшей странницы в пути,

И поцелуем отпустить однажды

Ее случайные иль нет грехи.

Услышать смех, как счастья признак,

И ощутить кипение в крови,

Хочу, чтоб молодости навестил нас призрак

Хмельного нетерпения любви.

                          

                    ***

Умом рехнуться могут моряки

Не в шторм, когда о рифы бьется киль,

Тем более – корсарам шторм с руки,

Мутит на море разум мертвый штиль.

Так и любовь сгорает не от страсти,

Ведь в поцелуе не от боли стонут,

Страшнее для любви иных напастей

Благополучного уюта тихий омут.

          

         Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ!

Что пожелать тебе Восьмого Марта,

Что подарить, чтоб восхитилась ты,

Какая хочешь выпала чтоб карта,

Какие сбылись тайные мечты?

Какое для тебя остановить мгновение,

Каких цветов рассыпать лепестки у ног,

А может, ждешь к груди прикосновение,

Или стихов услышать хочешь слог?

Осуществлю любое пожелание,

Твою любую прихоть утолю.

Но чувствую, что ждешь мое признанье...

– Родная, слышишь, я тебя люблю!

 

                    ***

 

Хотел сказать – восьмое Марта вновь

И женщинам нужны слова особые,

Но нет, нужна им все-таки любовь –

Такие уж они небесные особы.

 

Но, впрочем, и слова уместны,

Хотя и здесь подделка может быть,

Без этой проповедной мессы

Не может половина населенья жить.

 

Нужны улыбки им, подарки и цветы,

Очередной весны волнующая новь…

Похожи женщины в желаниях, но ты

Моя и лишь тебе я подарю любовь.  

                 МОЯ ЛИ?

Моя любовь, ты кто?

Охоты жертва иль расчета жрица,

Мечтающая соболей носить манто

И берега освоить Рицы?

Любимая, моя ты или нет?

Или в плену мужского самомненья я,

И не в СВ, а в общий мой билет,

И никогда не перепеть рязанского мне соловья.

Моя ли женщина, что говорят твои глаза,

И я мечта твоя ли?

Ответ туманит странная слеза.

Я жду, скажи –

Моя ли?

       СТРАННАЯ ЛЮБОВЬ

Из ночи в ночь мне снится сон,

Что я в прекраснейшую женщину влюблен,

И просыпаясь, окунувшись в суету,

Ищу вокруг единственную ту.

Ищу, пока не засыпаю вновь,

Чтобы воскресла ночью странная любовь.

И любим мы, как в первый и последний раз,

В предчувствии, что утро разлучит надолго нас.

И не насытясь таинством любви, одни

Мы вновь окажемся среди чужой родни.

И днем я пью за ночь, пред солнцем каюсь,

Но от любви, явившейся во сне, не отрекаюсь.

ГЛАГОЛЫ ЛЮБВИ

 

Глаголы в русском,

Как и в прочих языках,

Обозначают действия

Одушевленных и предметов,

Они, как жало на отточенных клинках,

Или как молнии слепящим светом.

Глаголы лечат души звуком

Кристального журчания ручья,

Или вещают долгую разлуку,

После короткой песни соловья.

Но изо всех,

Прочитанных глаголов,  

Чтоб счастья формулу понять,

Пять в сердце любящих

Пронзительных уколов,

Беру понятий только пять:

 

Что б человеком в поднебесной быть

Употребляю я глагол ЛЮБИТЬ.

 

Но за мечту весной любимым  стать

Готовьтесь хмурой осенью СТРАДАТЬ.

 

Чтоб сохранить навек свою любовь

Умей для женщины ПОЖЕРТВОВАТЬ собой.

А тот, кто хочет радость встреч познать

Тот должен выучиться терпеливо ЖДАТЬ.

 

Но ожиданья срок лишь тот измерит

В любовь свою кто безоглядно ВЕРИТ.

 

 

                           

 

 

            

   

    СЧАСТЛИВЫЙ БИЛЕТ

 

В который раз мы все на смене зим и лет,

И честно прожитый итожа год,

Вновь ищем счастья ускользающий билет

И верим – уж сейчас-то повезет!

 

А в темноте морозная завея

Стучит снежинками в панельный дом,

И люди в доме от вина хмелея,

Выводят песнь о радужном былом.

 

И повторяется иль пятерится

Опять по кругу колесо судеб,

Народ уж не поёт, а матерится,

Герой романса – купленный нардеп.

 

Пиарщики от «ящика» репертуар сменили,

Но смысл идей все тот – купюры хруст,

А антитеррористы приземлились

Туда куда садился наглый Руст.

 

Вновь Новый год надеждой манит,

Но веря по традиции в мечту

Предчувствую, что гороскоп опять обманет

И карту звезд всучит не ту.

 

В который раз мы все на смене зим и лет,

Мороз всем одиноким губы студит,

И я ищу упорно свой билет

С одним коротким словом – «любит!». 

 

                           

 

 

 

 

 

                       ***

 

Кто внушил тебе, что ты в миру одна,

Как над речкой плачущая ива,

Как купальщица, не видящая дна,

Или лошадь с нерасчесанною гривой?

 

Кто сказал, что спета песня про любовь,

Что ласкаю я в стогах  другую,
Что о нежности не сказанных нет слов,

И не вздрогну увидав тебя нагую?

 

Стану я песком пружинящим на дне,

Распушу запутанную гриву,

Наяву  приду в твой дом, а не во сне,

За улыбкою загадочно игривой.

 

 

 

 

 

 

               

 

 

 

 

 

  

 

 

 

 

               ***       

 

Так что такое трусость?

Ума ничтожество или рассудка узость,

Боязнь задетому быть пулей,

Или желанье мёда, не затронув улей?

 

Скукожиться, усохнуть до долей десятых,

Когда десятого выводят на расстрел,

Не быть за истину предательски распятым

И яблочком не стать для ядовитых стрел.

 

Или инстинкта гены сохранить,

Чтоб жить до отведенного предела,

Смирясь, обиды недругов забыть

Для завершенья ради начатого дела.

 

А что такое смелость, господа?

Быть может это блажь или условность,

Красиво на миру уйти туда,

Или за честь любимой умереть готовность…

 

                           

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                     ***

 

Где рвется стальной трос –

Тому один последний грамм причина,

Атлета сломан мощный торс,

Вдруг лопнул нерв – и нет мужчины.

 

Любили мы не долго, но в надрыв,

Так чем подточена звенящая струна?

Одно лишь слово – и разрыв,

И я уже один, и ты одна.

 

Не свяжется узлом былой восторг,

Стихом не озарятся чувства,

Кто прав, кто виноват – бесцельный торг,

Цена одна – нам друг без друга пусто.

 

                           

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                АПАТИЯ

 

Не сложны на поверку понятия,

Все мы пленники представлений,

И когда наступает апатия –

Это просто антракт устремлений.

 

После плясок служебно-карьерных,

Похождений безумно-любовных

Время вспомнить друзей своих верных,

Но всё чаще – печально-безмолвных.

 

Это станция наша транзитная

Для уставших в пути пассажиров,

Здесь берем в зрелость карту визитную,

Безрассудства запас растранжирив.

 

Я смотрю в небо, как на дорогу,

Облака в синеве словно мысли,

Но в душе побеждая тревогу,

Вновь к тебе возвращаюсь и к жизни.

 

        

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ПЛОД СОВЕРШЕНСТВА

 

Мы каждый день и каждый час

Без спецэффектов триллера,

Убийство солнца совершаем в нас

И сами исполняем роли киллера.

 

Мы убиваем веру в чистоту

И искренность серьёзных побуждений,

Настраиваем пульс на частоту

О людях оскорбительных суждений.

 

Нет красок черных или абсолютно белых,

А среди нас святого Божества,

Как на войне – героев безрассудно смелых,

И сам Ромео – плод поэта мастерства.

 

Мерцанье звезд на небе суть вселенной,

Стихотворенья суть – сплетенье чувств и слов,

Поступок – плод решений и сомнений,

Плод совершенства – к ближнему любовь.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                 

                                       ***

 

 «Так мало нежности…».

                                А что такое нежность?

Быть может простынь предвенечных

                                              белоснежность,

Или рукой груди чуть ощутимое касание,

И сочинение наивных рифм после свидания.

 

А может нежность – это обожание

Того в ком хочешь видеть идеал,

Тургеневским героям подражание

И беспричинность слез под тайной одеял.

 

Рука родительская теплая, большая

Упрямый гладит в чубчике вихорь,

Мать в такт тихонько песню напевает,

Как будто заговаривает хворь.

 

Так что такое нежность? Слово?

Или сияние влюбленных глаз,

Для путника уют каминный крова,

Иль крик истерзанной души:

                                 «Я встретил Вас…».

 

Пока беда друзей пронзает человека,

Боль матери лишает сына сна,

В разлуке час любимым дольше века,

А в феврале вдруг  явится весна,

Взломает лед и возвестит любви

                                     безбрежность –

Да будет вечно жить и возвышать нас

                                      нежность!

 

                           

 

 

 

 ЛЮБОВЬ С ПЕРВОГО ВЗГЛЯДА

 

Как космоса нашествие странное,

Или влияние фруктов райского сада –

Приходит необъяснимая и не званная

Любовь с первого взгляда.

 

Не разгадана ни Вангой, ни Джуной,

Взглядом рожденная любовь,

Прилив объясняют энергией лунной,

Но как  приливает под взглядом кровь?

 

Мать, сына беду чувствуя, шепчет мольбу,

Но влеченье сердец того же ряда,

Как цыганка нагадывает людям судьбу

Любовь с первого взгляда.

 

Освещает путь ярче тысячи свеч,

И отравляет жизнь сильнее яда,

Кому мимолетная, кому вечная

Любовь с первого взгляда.    

 

Вновь сердец разложился на небе пасьянс,

Звезды пишут сценарий обряда,

Вот и я пополняю сегодня альянс,

Полюбивших с первого взгляда.

 

 

        

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                     ***

 

Неба синь без тучи людям не заметна,

Тишина без шума – просто пустота,

Поцелуи в щечку – письма без ответа,

Без печали  радость – радость, но не та. 

 

Ты твердишь, что слово –  как вино для чувства,

Стихи для настроения – желанный героин,

Без любви дурмана холодно и пусто,

Пьеса – пресный студень без страстных героинь.

 

Женщина ушами, вправду что ли, любит?

Но сильнее слова говорят глаза, 

Сила слова  чувства и родит и губит,

Обмануться взглядом любящим нельзя.

 

Может быть наивно, может быть всерьез

Верим в силу нежных и горячих слов,

Солнце ярче светит после майских гроз,

После огорчения лишь светлей любовь. 

 

                           

 

 

 

 

                

                 

 

 

 

 

 

 

 

       ***

Вновь мчатся кони по степи,

А седоки, сорвавши стремя,

Упущенное не вчера,

Догнать в галоп стремятся время.

На белой лошади Она,

Он на гнедой летит за нею,

Пустив на волю удила,

От скачки бешеной хмелея.

Слетает пена, пар клубится

И только бьет о бок нога,

Случилось что ли им влюбиться?

 Или на празднике бега?

Вот пройден финиш, звуком гонга

Не остановлен пары бег.

Она кричит: «Врешь, не догонишь!»,

«Врешь, не уйдешь!», – Он Ей в ответ.

Взлетает плеть и рвет бока –

Быстрее, милые, уходят

Счастливые любви года,

Их время, как цыган, уводит.

 

    НОРМАЛЬНЫЕ ЛЮДИ

 

Какие трагедии не случались бы с ними,

И как бы на них не смотрели улицы удивленные,

И даже если над ними светятся нимбы –

Нормальные люди – это влюбленные!

 

Они умильно дарят сердечки в день Валентина,

А в будни жертвовать жизнью друг за друга готовы,

В толпе они видят только глаза любимые,

Анны, дианы, джульетты и казановы.

 

Я смотрю на лица людей порядочных –

Они хмурые и безучастно аномальные,

И только один из ста улыбается загадочно,

Безумно влюбленные – это и есть люди нормальные.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                     ***

 

В минуты любви, как в годы войны,

Проявляется худшее и самое лучшее

Что дано человеку природой и случаем,

Но всегда ли живительны воды весны?

 

Лазурна и целебна вода у истоков,

Но бывают опасны потоки устья,

Кольчугу счастья куют из колец пороков

И заковывают мешающие этому чувства.

 

Глажу руки родные и целую желанные губы,

Впадая в беспамятство любви,

Но в ушах звучат тревожно трубы,

Что ждет где-то нашу любовь Вий.

 

Крестом осеняю все, что хочу утром,

А днем себя в неискренности обвиняю,

Вечером не доверяю чувствам мудро,

Но ночью снова любви желаю.

 

В минуты любви, как в годы войны,

Проявляется худшее и самое лучшее…

В том нет ни твоей, ни моей вины,

Что друг друга любовью сжигаем и мучаем.

 

        

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

          КИНОВАРЬ

 

Ели в снегах так сексуальны,

Как медсестры в белых халатах,

И в январскую сентиментальность

Так мила ты!

Это время земной нереальности
Зло не кажется мне опасностью,

Ноги просят венского вальса,

Тайна вновь торжествует над гласностью .

В этом всем виноват ли январь?

Мы плохие художники с ним,

Развожу ему киноварь –

Красит небо он в ультрамарин.

Мои чувства в теплых тонах.

Изменение бытия

Мне по силам зимою любое,

И из синего забытья

Убегаю в февраль за любовью.

 

        

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ВИНО ИЗ МЁРЗЛОГО ВИНОГРАДА

 

На первый взгляд странно –

культура эта южная,

Но я слыхал – делают вино

из мерзлого винограда,

Может быть, оно как

женщина незамужняя,

Быть может, мастеру

за долгий труд награда.

Дорогое, чертовски редкое –

Ну, какое зимой брожение! 

И не сладкое, больше терпкое,

Как у поздней любви вожделение…

 

На севере, где лоза не плодоносит,

Где культуры растут европейские,

Я увидел обмороженные стужей

дамские пальчики,

Но не виноградные, а женские.

На ресницах ее был иней, а губы застывшие,

Поцелуем давно не согретые,

И  поклонниками разномастными бывшими  

Снежной осенью не воспетые.

 

Но вино из мерзлого винограда

Лишь умеющим

истинный вкус ценить,

награда.

 

                                     

 

 

 

 

 

 

 

 

ПЕРВОЕ СВИДАНИЕ

 

Какое оно, первое свидание?

Восторги и очарование,

Волненье, искренность и оба

Клянутся в верности до гроба.

 

Какое оно, первое свидание?

Она устала от обманов,

А он без музы не сумел,

Заполнить рифмою пробел.

 

Не первое их первое свидание,

Стоят развязки в ожидании.

Он – ей вопрос: «Куда пойдем?»–

«Неважно, главное – вдвоем!».

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

  

 

 

 

 

 

 

ПОСЛЕ РАЗЛУКИ

 

Какою будет наша встреча,

Разлукою что рождено?

Любовь была ли скоротечной

Иль вечно нам любить дано!

 

Вину, весну или несчастье

Увижу я в твоих глазах,

Качнется к солнцу иль к ненастью

Судьба на сбившихся весах?

 

Иль руки будут искать вновь

Привычное прикосновенье,

И чудотворная любовь

Во мне разбудит вдохновенье…

 

                           

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

           

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                * * *

 

Если долго вы не общались,

И вопросом не задавались:

Как здоровье, оклад ли весомый?

Это – просто хороший знакомый.

 

Если долго вы не встречались,

Не на шутку разволновались –

Не случилось ли с ним что-то вдруг?

Это – детства ваш лучший друг.

 

Если долго вы не мечтали,

Звезды вам о любви не шептали,

Молчаньем в разлуке ранимые,

Это – любимые.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                     ***

 

Писать стихи – на что это похоже?

Что голым быть – одно и тоже,

Позволить душу лапать и щипать,

И откровение насмешкам подвергать…

 

Писать стихи – что может быть прекрасней!

Здесь флейты музыка, заката краски,

Восторг и вздохи, обезумевшая страсть,

И поцелуев ненасытных сласть.

 

Писать стихи – что посылать вселенной

Сигналы о  смущении души,

Или поведать миру о рождении     

Прекрасных чувств в ночной тиши.

 

Писать стихи – на что это похоже?

И я пишу. Вы спросите – и что же?

Живительная влага нежных слов,

Питает к женщине цветущую любовь.  

 

                           

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                * * *

 

А годы не так уж страшны и жестоки,

Как принято это считать,

Не стоит себя молодежной эпохи,

У зеркала стоя, искать.

 

Морщинки твои – не враги, а подруги,

Подскажут в чем смысл бытия,

А ложный эффект – силикона упругость,

Не искушает меня.

 

Мне нравится взгляд твой – судьбы неизбежность,

И все еще дразнящий флирт,

За Ваше Высочество – Женская Нежность,

Я пью неразбавленный спирт.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

              

 

 

 

 

 

 

 

 

             

             ЛЮБИМАЯ

 

На первой ступеньке – любимое блюдо,

Любимый цвет, любимый наряд,

Любимое четвероногое чудо,

Железки колесные здесь же стоят.

 

Вторая ступенька уже благороднее:

Любимая песня, книга, поэт,

Актер и актриса любимонародные,

Любимое время – летний рассвет.

 

На самой вершине всего любимого

Родные люди, родимый кров,

Любимый учитель, друг самый близкий,

К себе самому, конечно, любовь.

 

Над всем этим хором любимых явлений –

Плодом субъективных писателя мнений,

Парит птица, мною боготворимая,

Любимая женщина, просто – любимая!

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                  

 

 

 

 

 

 

 

           

     

 

 

 

ПО ТЕБЕ СКУЧАЮ

 

Рядом друзья, какие-то девушки,

Они, вроде телефонных «двушек»,

Вкинул, поговорил и забыл

тех  подружек случайных –

И я по тебе скучаю.

 

Много мест, заполненных бокалов звоном,

И возбуждающих ярким неоном

В запретной зоне, на красное ставлю,

Не о выигрыше – о встрече мечтаю,

Я по тебе скучаю.

 

В стакане виски, в ушах наушники плейера,

В них трое о Белль страдают веером,

Я – четвертый, французский не понимаю,

Но в такт им киваю

И по тебе скучаю.

 

По той, которая о поцелуе не знает французском,

Но любит самозабвенно и чисто, по-русски,

И великодушно грехи прощает

Тому, кто в разлуке

По ней скучает.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

     Я СЛУШАЮ БЛЮЗ

 

Я слушаю чувственный блюз,

Но слышится мне напряженье фламенко,

И вальса влюбленных за кругом круг,

И танго ритмическая надменность.

 

Я слушаю блюза пьянящие звуки,

И слышу дыхание, но не вижу глаза,

И мысленно глажу теплые руки,

Которые мне целовать нельзя.

 

Слышу стук в незнакомую дверь,

И молчание той, что укрылась за нею,

В блюзе нет нот, значит, нет и потерь

Несыгранных встреч мною и ею.

 

Я слушаю чувственный блюз,

И слышу в нем сердца биение,

В нем правды и лжи порочный союз,

И светлая радость прощения.

 

Я слушаю блюз...

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                              ***

 

В представлениях любящих женщин о счастье,

В глубине томных глаз и в желанности форм

Угасают мужские порывы и страсти

И овсянка сменяет хрустящий попкорн.

 

Еще чудятся звуки гитар, и есть вера

В то, что правит всесильная миром любовь,

Что возможно сойти на таинственный берег

Авантюрных романов и сбывшихся снов.

 

Еще грезится бег бригантины в ненастье...

Но уже угасает бушующий шторм

В представлениях любящих женщин о счастье,

В глубине томных глаз и в желанности форм.

 

 

 

     

      ВЕСЕННИЙ ГЕРБАРИЙ

Домиков узких на склонах гербарий –

Это Карловы Вары.

Цокот копыт – для семейных туристов,

Разукрашенные лошадки с повозкой,

И бьют фонтаны вара лет триста

Прямо в лица немок столетних из воска.

С кружками, как с сосками,

ходят люди наивные.

Им кажется, что ливер свой промывают,

И животы безразмерные, пивные

Прямо на глазах усыхают.

Все здесь как в театре кукольном,

Время вспять или очень замедленно,

Вечер в шелка замотает куколок,

А днем изуродует в шорты.

Да, ну их всех к черту!

Немедленно я возьму свою девушку за руку,

И мы, наплевав на советы врачей,

Глядя на Теплы форельное течение,

Будем до утра Бехера пить изобретение.

Руки при этом буду ее целовать и гладить,

Чтобы счастья источник

в чешских горах не сглазить.

Карловы В ары, Карловы Вары –

Моих чувств весенний гербарий.

«ЛИДО»

Дождь студит твои чувственные губы –

Вновь кто-то вывернул над Юрмалой ведро,

Мне и природе твоя грусть нелюба,

А не махнуть ли нам, любимая, в «Лидо»?

Там под уютным сводом из балтийских сосен

За столиком янтарным на двоих,

Предвосхищая в наших чувствах осень,

Твою печаль я растворю в глазах своих.

В той смеси балто-русского фольклора

Тебе в любви признаюсь от и до...

От тучами затянутого моря

Поедем, милая, в волшебное «Лидо».

 

       БАЛКОНЫ ПАРИЖА

 

А вы видели на домах Парижа балконы?

Гераней, петуний и бегоний буйство!

Ну, как не испытать к этим цветочным джунглям

Самые теплые человеческие чувства!

 

И балконных решеточек макраме

Напоминает признание кузнеца в любви,

Или поэзию Мериме,

Или сюрреализм Дали.

 

Или дамам написанные мадригалы,

Но без намеков и полутонов,

Словно импрессионисты их рисовали

С похмельных и эротических снов.  

 

Так вы видели на домах Парижа балконы?

Гераней, петуний и бегоний буйство!

В узорах решеток застывшие стоны

От неразделенного к любимому чувства.

 

        

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

  В РОЗОВОМ ГРЕЗЫ

                            

                           Эдит Пиаф

 

Если небом дан тебе голос

Петь не так уж и сложно,

Промочив коньяком густо горло,

Петь любому из нас возможно.

 

И так весело сразу покажется,

В Париже влюбленным быть,

Но любовь воспевать окажется,

Легче, чем просто любить.

 

Но темнела в Сене вода,

Когда видела твои слезы,

И листва осыпалась когда,

О любви твои таяли грезы.

 

Песню спеть не так уж и трудно,

Взяв в мажоре «ре» или «до»,

Что б в «Олимпии» было бы людно,  

А в кабаре наливали «бордо»,

 

Чтобы небо было чистым

Над Нью-Йорком или Парижем,

Чтобы друг твой всегда был рядом

Согревая и чувством, и взглядом.

 

Но темнела в Сене вода,

Когда видела твои слезы,

И листва осыпалась когда,

О любви твои таяли грезы.

 

 

 

 

 

Что ж не рада ты неба дару

И поешь ведь тоже не даром,

И любимые рядом были

На руках актрису носили,

 

Но судьба брала много дани

После песен веселых рыданья,

Оставляли друзья до срока

Среди моря людей одинокой.  

 

Но темнела в Сене вода,

Когда видела её слезы,

И листва осыпалась когда,

О любви её таяли грезы.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                ***

Когда  я смотрю на березы,

Теплеет на стылой душе,

И светлые томные  грёзы

Сменяют печальный сюжет.

Они, как невест ожиданье,

Как чистая трель соловья,

В невинных своих одеяньях,

Наивная песня моя.

Когда под каштанами вижу

Двоих, как в вечернем кино,

Влюбленным хочу быть в Париже,

«Бордовое» пить их вино.

Как пары влюбленных Шагала,

Парить над романтикой крыш,

В дурмане кафешантана

В любви признаваться в Париж.

…Когда моей черствости раны

Доводят родную до слез,

Я вас, вспоминая, каштаны,

Прощенье прошу у берез.

 

    

  ДИЕЗ МАЖОР ЛЮБОВЬ

 

Когда луна на небе и не спится,

Когда брожение поэзии в крови –

Пора, мой друг, давно пора влюбиться,

И сдаться в плен захватчице-любви!

 

Чтоб сказкам праведников о невинности не сбыться,

И мелодрамам кровь не разжижить,

Пора, мой друг, в глаза весны влюбиться,

И чашу яда сладкого испить!

 

Пусть мне кричат друзья: «Талян, окстись!

Не верь сладкоголосой партитуре слов!».

Но дирижер уже открыл либретто лист…

А там пульсирует диез мажор любовь!

 

                           

 

 

 

 

                    

 

 

 

 

ЗМЕСТ:

ПРЫЗНАННЕ

$11.     Спяшаюся сказаць сівому свету…  ………………. 5

$12.     Жыць без кахання – напалову…   …………………6

$13.     Зляцеўшы з тармазоў, на кроў далоні сцёршы…  ..7                                                           

$14.     Мой тост! …………………………………………..  8

$15.     Новыя ўзвышаныя храмы…

$16.     Усе раптам вераць – хто ў Бога…

$17.     Нямое кiно

$18.     Зімой стаяла зыркая камета

$19.     Ў дні юбілееў і ў гады выпрабаванняў

$110.       Узрост кахання.

$111.       Якая розніца: сямнаццаць год ці сорак?

$112.       Сустрэча.

$113.       Сакавiк

$114.       На чырвонае святло

$115.       Параўнанне

$116.       Успаміны.

$117.       Дакрананне.

$118.       Рака.

$119.       У кожнага паэта свая Персія

$120.       Начны блюз.

$121.       З табой і без цябе.

$122.       Я за твае каханне і пяшчоту…

$123.       Калі не пакідае страсць…

$124.       Каб Моне Лізе фарбы даць…

$125.       Крыніца.

$126.       Ваду вадой, агонь агнём збіваюць…

$127.       Прыгожа жыць.

$128.       Друг.

$129.       Мары

$130.       Забараніў сабе любіць…

$131.       Сярод бамжэй святога Пецярбурга…

$132.       Зноў ў нас з табой неразуменне…

$133.       Два каштана

$134.       Як  ненадзейны лёд на пераправе!

$135.       Калі?

$136.       Я пазваню табе ў ранішняй вясне…

$137.       У ліпені прысніўся Ленінград

$138.       Сэнс прыгажосці разам спасцігаем

$139.       Як раптам зажурышся ты…

$140.       Чаканне

$141.       Ваза

$142.       Уратуй маё каханне да цябе

$143.       Рэўнасць

$144.       Крыўды

$145.       Здрада

$146.       Яблыкі на Спас

$147.       Лёс

$148.       Што думаецца – зробіцца

$149.       Былі з дачкою ў заапарку

$150.       Вандроўныя зоркі

$151.       Разам

$152.       Ты зноўку ад’язджаеш за граніцу…

$153.       Зіхціць раса – начны тапаз

$154.       Ты хочаш лёгкіх светлых сноў

$155.       Жарсць

$156.        Вершы пішуць юнакі і старцы…

$157.       Ты лепш не скажаш, чым славуты Візбар…

$158.       Мне цяжка добрым быць…

$159.       Рэформы, рэвалюцыі ды войны…

$160.       Ці вінны ў тым, што ты не лётаеш у сне…

$161.       Я люблю палявыя росы

$162.       Я вершаў не прывёз з Бразіліі…

$163.       Пяць сонцаў прадказалі нам ацтэкі…

$164.       Горад кахання

$165.       Калі ўсё ладзіцца ў жыцці

$166.       Я сёння сябра праваджаю ў бой…

$167.       Ходзяць да пары між намі

$168.       Нас перад выбарам, як быццам да бар’еру…

$169.       Я не веру па агульнаму панятку

$170.       Ці светла, праўда, мамка, белай ноччу?..

$171.       Як дзеці да грудзей прырослыя…

$172.       Ў працоўных днях гарачае пары…

$173.       Жыццё – шагрэневай прасторай

$174.       Як не складаюцца ні кубікі, ні пазлы

$175.       Калі засмоктвае дрыгва

$176.       Не патрэбны мне касцюм з адлівам

$177.       Пачуем пах тых кветак…

$178.       Размовы зведзены ў нішто…

$179.       Абалонка – зусім не галоўнае…

$180.       Гады пражытыя як нам прыняць?

$181.       А за акном ізноў салют…

$182.       Калі ў «Літаратурнай газеце»…

$183.       Што гэта значыць?

$184.       Завочнікам.

$185.       Мудрэц сказаў…

$186.       Душа маліла: О, паэт!..

$187.       Дзяўчаты, мілыя, паэтаў не кахайце…

$188.       Ўсе думаюць: паэты – лавеласы…

$189.       Не музам абіраць паэтаў

$190.       Што напісаць у вершах для каханай?

$191.       Нараджаюцца вершы…

$192.       Што робіць бессмяротнымі мёны…

$193.       Дні апошнія восені – шчэ не зіма…

$194.       Ты вершаў не чапай, калі ў спакоі…

$195.       Апаляюць Ікары крылы…

$196.       Чым у віры глыбей ты патанаеш…

$197.       Галодным будзь, мастак таленавіты…

$198.       Школа вучыць…

$199.       Калі пачуцці апануюць розум…

$1100.  Сярод гулкага рыку машын…

     Пераклады:

 Міколы Мятліцкага –старонки 7, 16, 18, 22-26, 29-35, 37, 63, 98-100;

Юлii Алейнiк – 5, 9, 11, 14, 15, 39-52, 56, 58-62, 65-108;

Валерыі Радунь – 6, 109-117;

Анатоля Усава – 8, 12, 17, 19-21, 38, 53,54..

 

Мастак:  Бырыс Касульникаў  ўключаючы першую и чацьвертую вокладкi.

 

 

«Улыбка Моны Лизы»

Содержание:

$11.     Среди забот о хлебе и о дне грядущем…

$12.     Улыбка Моны Лизы

$13.     Не проклинай, не отвергай…

$14.     Игра.

$15.     Так в суете вокзальной ты стояла…

$16.     Когда почти у середины…

$17.     Признание.

$18.     Откровение

$19.     Просчеты или прегрешенья…

$110.                     Как жить без веры в возвращенье вновь…

$111.                     Парение

$112.                     Сирена

$113.                     Разговор с попутчицей

$114.                     Когда комплиментом меня совращаешь…

$115.                     Москва – влюбленным рай земной…

$116.                     Если любить, так королеву…

$117.                     Нагроможденье скал, песков зыбучих вечность…

$118.                     Если ты меня разлюбишь…

$119.                     Распни ко мне любые чувства…

$120.                     Кто ты, женщина, по имени Любовь?

$121.                     Твоей отмеченный печалью, как печатью…

$122.                     Аэропорт.

$123.                     Она сказала: «Не пиши стихов…

$124.                     Всесильна, но слепа любовь…

$125.                     Торг

$126.                     В любви измена не прощается…

$127.                     И ты, как все…

$128.                     ...И ты, как все, мне также не поверила…

$129.                     Возмездие

$130.                     Деревья выросли, и в рощах…

$131.                     He сказано еще о самом главном…

$132.                     Вечность.

$133.                     Досуг с надежными друзьями разделяю…

$134.                     Заговор.

$135.                     Чего стоят слезы любимой?

$136.                     Две жизни.

$137.                     Распятый нежным простодушьем…

$138.                     Не уходи!

$139.                     Исповедь – самообман…

$140.                     Я много посвятил тебе…

$141.                     Все суета…

$142.                     Достоинство и любовь

$143.                     В круге.

$144.                     Три дня в августе

$145.                     С сомненьями о бездарном прошлом.

$146.                     Метаморфозы.

$147.                     Когда сердце тепла и нежности чает.

$148.                     Бунт.

$149.                     Цель у любви – увы! – покой и сон…

$150.                     Мне бег по кругу не давался…

$151.                     Из века в век.

$152.                     Прощание с веком.

$153.                     «Часослов».

$154.                     Гимн гимну

$155.                     Точка опоры.

$156.                     Когда придет и мой черед…

$157.                     Вершина

$158.                     Жить!

$159.                     Писать о матери – нет ничего труднее…

$160.                     У окна.

$161.                     Анна

$162.                     Время любить.

$163.                     Сюрреализм.

$164.                     Волос твоих хочу услыщать запах…

$165.                     Умом рехнуться могут моряки…

$166.                     Я тебя люблю!

$167.                     Хотел сказать – восьмое Марта вновь…

$168.                     Моя ли?

$169.                     Странная любовь.

$170.                     Глаголы любви.

$171.                     Счастливый билет.

$172.                     Кто внушил тебе, что ты в миру одна…

$173.                     Так что такое трусость?

$174.                     Где рвется стальной трос…

$175.                     Апатия.

$176.                     Плод совершенства

$177.                     «Так мало нежности…».

$178.                     Любовь с первого взгляда.

$179.                     Не превращай мою беду в вину…

$180.                     Неба синь без тучи людям не заметна…

$181.                     Вновь мчатся кони по степи…

$182.                     Нормальные люди.

$183.                     В минуты любви, как в годы войны…

$184.                     Киноварь.

$185.                     Вино из мёрзлого винограда.

$186.                     Первое свидание.

$187.                     После разлуки.

$188.                     А годы не так уж страшны и жестоки…

$189.                     Если долго вы не общались…

$190.                     Писать стихи – на что это похоже?

$191.                     Любимая.

$192.                     По тебе скучаю.

$193.                     Я слушаю блюз…

$194.                     В представлениях любящих женщин о счастье…

$195.                     Весенний гербарий.

$196.                     «Лидо».

$197.                     Балконы Парижа.

$198.                     В розовом грёзы.

$199.                     Когда  я смотрю на березы…

$1100.                Диез мажор любовь.

Художник: Максим Георгиев.

 

 

 

 

Техническая информация:

 

                                                                   

     

                  * * *

Усе раптам вераць – хто ў Бога,

Хто ў літасць, хто ў чароўны

                                               лёс.

Хто ў незямную сілу слова,

Хто ў дзіўны Месяцовы плёс.

Астролагі, гадалкі, глобы

Наперад распісалі ўсё.

Каго чакае дом, дарога,

Каго шчаслівае жыццё.

Зайшоў і я ў храм старажытны,

Свячу паставіў, памаўчаў,

Паслухаў музыку малітвы

І што калека расказаў.

Грахі свае былыя ўспомніў

І прабачэння папрасіў…

Ў сакавіцкі выйшаў гоман,

Што над зямлёй вясновай  плыў.

І мінакам без дай прычыны

Дарыў надзею, пеніў кроў.

І я паверыў – ёсць Усявышні,

І гэты Бог – сама любоў!